В этот день в приёмной Министра Магии Руфуса Скримджера посетителей было мало. Сказывался конец недели и непривычно жаркая погода для начала апреля. Министр откровенно скучал. После смерти Дамблдора жизнь в магической Британии стала такой… предсказуемой, что до прошлой недели у него иногда скулы от зевоты сводило. Облачённый властью бывший аврор уже хотел было потихоньку аппарировать домой, но задержался, не желая стать свидетелем очередного обсуждения женой и её сестрицей наряда какой-нибудь дамы, посетившей вчерашний приём в Министерстве. Можно было, конечно, и посетить гостеприимный дом мадам Жизели, но… Сам себе Министр объяснял своё нежелание отправится в бордель происками Риты Скиттер, что-то разнюхавшей в прошлое его посещение этого дома, . Однако всё дело было в… Люциусе Малфое, который исчез куда-то почти на два месяца вместе со своим приятелем Северусом Снейпом, оказавшимся, как ни странно, лордом Принцем (и кто бы мог себе такое представить?), и появился буквально неделю назад. Вернувшиеся после долгого отсутствия Герои-Магической-Британии с каким-то остервенением взялись за оставленную им после своей смерти Дамблдором работу. Снейп сверху донизу прошерстил Визенгамот, ухитрившись практически безболезненно выдворить из его рядов всех засланцев Министра, а Малфой… Малфой всем своим существованием капал Руфусу на нервы. Как глава Совета Попечителей Хогвардса и руководитель Департамента Родовой Магии и Древних Наследий, он мог наворотить таких дел, что Министру впору было подавать в отставку. Высокомерный и холодный, как никогда, лощёный аристократ буквально поселился в Министерстве, запустив проверки всех его департаментов и выявив кучу нарушений и злоупотреблений. Кресло Министра под Скримджером ощутимо зашаталась, и только ценой серьёзных уступок и компромиссов он ухитрился удержать своё положение. С Малфоем их теперь соединял почти вооружённый нейтралитет. Ведь в ходе проверок выяснилось, что это именно Руфус отдал приказ об аресте Малфоя и Снейпа как раз накануне объявления их Национальными Героями. Как «стрелянному воробью», Скримджеру было абсолютно ясно, что на следующих выборах Малфой станет ему серьёзным соперником, но, как ни странно, волновало его не это. Стоило только Люциусу появиться в поле его зрения, как у Министра Магии возникали проблемы, далёкие от дел Министерства, и он не раз и не два благословил про себя длинные просторные мантии, очень удачно прикрывавшие то, чего его подчинённым видеть не стоило, а именно…э-э-э… личную заинтересованность их руководителя в близком контакте со своим соперником. А проклятый Малфой всё это великолепно понимал и… полностью игнорировал. Как раз в разгар грустных размышлений Руфуса о свое тяге к красивым опасным сволочам его внимание и привлёк вошедший в кабинет после стука Перси Уизли:
- Господин Министр, к вам пришёл ваш воспитанник.
- Воспитанник?! – Скримджер после победы над Тем-Кого-Нельзя-Называть и исчезновения с политической арены Героя-Ложного-Пророчества, как теперь называли Гарри Поттера, и думать забыл о мальчишке, и вот теперь… А вот теперь пришла пора отыграться. Дамблдор был мёртв. Статус Избранного больше не защищал унизившего его когда-то юнца. А то, что он соизволил навестить своего опекуна, учитывая те отношения, которые их связывали, могло означать только нужду мальчишки в денежных средствах, недоступных ему по возрасту ещё… четыре месяца. Руфус злорадно и предвкушающе улыбнулся и велел своему секретарю:
- Пригласите же моего дражайшего воспитанника войти, мистер Уизли.
Когда порог его кабинета переступила знакомая тонкая и стройная фигурка, одетая в стильную маггловскую одежду и небрежно накинутую поверх неё расстёгнутую мантию, мужчина едва не облизнулся. За то время, что они не виделись, мальчишка успел обновить свой гардероб и, судя по дорогим вещам, привык к наличию в карманах немалого количества денежных средств. Этим стоило воспользоваться. При одной мысли, что он сделает с этим наглым сопляком, посмевшим ему угрожать, когда затащит в свою постель, у бывшего аврора едва не потекли слюнки от предвкушения. То, что Поттер – несовершеннолетний, его вовсе не напрягало. Скримджер скорее бы обозвал невинным ребёнком своего секретаря, чем этого… ядовитого скорпиона с зелёными, видевшими всех насквозь глазами и придающим ему какое-то разбойничье обаяние шрамом на левой щеке. Едва не перейдя сразу к активным действиям по укладыванию в койку строптивого сопляка, он вовремя одёрнул себя. Мальчишку ещё надо было обломать, а на это требовалось время. Не в характере осторожного Руфуса было делить шкуру неубитого медведя. Поэтому он спрятал свои истинные мысли за маской показного радушия и дружелюбия и, раскрыв объятия, как можно обворожительней улыбнулся гриффиндорцу:
- Гарри! Как я рад тебя видеть! О твоей жизни в последние месяцы ходит столько противоречивых слухов, что…
