Но юноша вовсе не собирался слушать все его словесные излияния. Он всегда неплохо ощущал ауру, а от Министра несло такой волной Похоти, что парня даже передёргивало от дискомфорта, вызванного этим чувством. Поэтому, как только закрылась дверь за Перси, Марк наложил невербальные Заглушающие чары и обратился к Министру:
- Да-да, господин Министр, я в курсе, что вы «рады» меня видеть. Но мне от вас нужно только письменное разрешение взять из собственного хранилища крупную сумму денег. После чего мы с вами благополучно расстанемся и, надеюсь, не увидимся до моего совершеннолетия.
- Так, так, так! Берёшь быка за рога, а, Поттер? Ну, что ж, если ты так настаиваешь на отхождении от светского протокола, мы перейдём к приватной беседе. Что ты можешь мне предложить взамен того, что требуешь?
- Ничего. Но могу пообещать, что в этом случае не буду причинять вам вред, господин Министр.
- Вред? Мне? Чем ты можешь угрожать мне здесь, в Министерстве? Разоблачением моей аферы с деньгами Того-Кого-Нельзя-Называть? Да кто тебе поверит? Тёмного Лорда больше нет! Дамблдора, который тебя защищал, тоже! Напасть на меня, когда этот кабинет охраняет целое подразделение авроров, у тебя кишка тонка… Но я могу быть с тобой понимающим и щедрым, если ты пойдёшь кое на какие уступки… - мужчина насмешливо улыбнулся, попытавшись привлечь к себе парня, но сумел поймать только воздух в том месте, где секунду назад ещё стоял черноволосый юноша в смешных очках.
- Ах, вот оно что?! Комплексы завоевателя одолевают, господин Министр? Так я могу их излечить, уничтожив… вместе с вашей магией.
Имевший великолепную физическую подготовку Руфус мгновенно извернулся, стараясь уйти от захвата, но его всё равно опередили. И вот уже тонкое мускулистое тело, прижалось к спине, сильные руки пробежались по его позвоночнику, нажимая на какие-то точки и лишая способности двигаться, а тихий шёпот обжёг ухо:
- Тссс, а вот звать на помощь авроров не надо. Пока они взломают чары, поставленные мною на эту дверь, я успею «выпить» вашу магию. Да и ваш паралич смогу снять только я. Маги незнакомы с этой маггловской методикой. Не верите? – юноша коснулся рукой обнажённой шеи Министра, и Скримджер почувствовал… как его Сила покидает тело, словно всасываясь в обхватившую его горло тонкую, изящную, но такую сильную кисть.
- «Ночной Охотник»… - в ужасе прохрипел мужчина. Да, это известие объясняло всё: и наглость мальчишки, и ощущавшуюся за его спиной силу. Такие приятные планы на сегодняшний вечер опять летели в тартарары, но связываться с вошедшим в Наследие Мастером Иллюзий было себе дороже. Загнав поглубже собственный страх и постаравшись справиться с плевавшим на все эти ужасы возбуждением, Руфус процедил сквозь зубы:
- Хорошо. Согласен. Я был не прав. Сколько денег вы хотели бы взять в вашем хранилище?
- А вот это вас не касается. Вы подпишите официальный бланк, предоставленный банком, а с остальным я сам разберусь, - юноша подождал, пока освобождённый им от парализующих прикосновений Министр, потирая шею, поставит свою роспись на пергаменте, затем скользнул к двери и снял Запирающие и Заглушающие чары. На пороге, уже держась за дверную ручку, он медленно обернулся и, мило улыбнувшись, пропел:
- Да-а… «Обливэйт!»
А на семейном празднике Малфоев было невесело. Люциус и Сев пытались шутить и изображать радость, но слишком хорошо их знавшему Дрею было заметно, что его близких что-то гнетёт. Наоборот, потуги скрыть свои проблемы, которые были всегда приняты в роду Малфоев, стали внезапно раздражать уже привыкшего к другому поведению в семье Драко. Уж чего-чего в доме Кэса не было, так это холодной отчуждённой вежливости и невмешательства. Конечно, все члены семьи его двоюродного деда были приучены не совать свой нос в чужие секреты, но, если видели назревавшую беду или проблему, один на один с нею не оставляли никогда. Там могли наорать, вправить мозги, даже, если потребуется, дать в морду, но изображать во имя неизвестно чего вселенскую радость не стали бы.
Вытерпев эти «разговоры ни о чём» в течение получаса, Драко решительно отодвинул от себя тарелку и, бросив на неё салфетку, встал из-за стола:
- Отец, крёстный, вы можете сколько угодно изображать друг перед другом, что у вас всё в порядке и ничего не произошло, но, пожалуйста… не надо врать мне. У меня от ваших преувеличено бодрых улыбок душу воротит!
- Сын, ты не понимаешь…
- Чего я не понимаю? Того, почему вернувшийся из Менора призрак деда ни одного приличного слова в ваш адрес не мог сказать в течение часа? Если честно, я даже не знал, что наш учёный предок может знать ТАКИЕ словосочетания! – заметив, как вскинулись его отец и крёстный, услышав о Максимусе, юноша уже устало добавил: - Нет. Он ничего так и не рассказал. Только запретил упоминать в своём присутствии ваши имена.
