Начиналось все шумно, весело. Танька ела за троих, но так хохотала, что было невозможно ее не поддержать. Катька смешно морщила носик и делала Маше комплименты. Владька-бывший муж, его Маша тоже пригласила, он отчего-то совсем не пил, вероятно, после вечера хотел вернуться к своей второй или… какая там она у него по счету… к супруге, в общем. Федор разрывался между Машей и Катериной. В нем боролась преданность профессии и симпатия к Кате. Тонька вихляла тощим задом на танцполе и думала, что всем нравится на нее смотреть. Юрка Петушков, все же, пришел, и сейчас накинулся на еду, как будто не ел с прошлого года. Главреж поглядывал на себя в зеркальные стены и с каждой минутой становился все напыщенее. Вообще все проходило великолепно, если бы не одна небольшая неприятность – рядом со столом Марии был накрыт огромный, богатый стол, за которым уже тоже сидели люди. Причем, разного возраста. А это было совсем некстати. Во – первых, у соседей были молоденькие, хорошенькие девицы, на которых уже поглядывали мужчины со стола Марии. А во – вторых, как-то не совсем получилось быть Королевой сезона с такой – то конкуренцией.
И все же, вечер начался, за столом с каждой минутой становилось все громче, бокалы звенели все чаще и, наконец, наступил самый важный момент.
Поднялась Тонечка и, закатив глазки, томно начала:
– Машенька… – и замолчала. То ли она забыла текст, то ли собиралась держать театральную паузу, но слова из нее вылетать перестали.
– Федя, ты там поближе, долбани ее по хребту, – нежно улыбнулась виновница торжества. – Чего этот она зависла?
– Машенька… – снова начала Тоня. – Я тебя знаю уже больше сорока лет…
– Тебя кто за язык тянет? Мне столько и лет-то еще нет… – снова зашипела Мария, и улыбнулась гостям, – Мы с ней в роддоме познакомились. Когда родились… она весной родилась, а я в декабре.
Тоня вытаращила глазищи на именинницу, что было вполне объяснимо – на дворе стоял июль.
– В общем, Маша! – излишне весело в который раз начала Тоня. – Желаю тебе, чтобы все твои мечты… Нет, не все. Пусть сбудется только одно желание! Но самое сильное! И обязательно исполнится!
Тут Мария, как и было обговорено, закручинилась, и даже пустила щедрую, крупную, как фасоль, слезину:
– Да… есть у меня одна мечта. Это мечта… чтобы я вернулась в театр!
Вот знал Георгич, что именинница его для этого пригласила, однако, был не готов. Не успел подготовиться. Поэтому затолкал целый куриный окорочок себе в рот и возражать не мог чисто физически.
– А наш главный режиссер Павел Георгич уже и согласен! – тут же захлопала Тоня. – А давайте я этот торжественный момент засниму на камеру! У нас группа есть в Интернете, городская, так они уже давно ждут, когда это на сцену выйдет Маша! Поржа… Кхм… Соскучились. А я им…
– Так… погодите… – старательно вытирал рот главреж. – Я ж еще, вроде бы, и согласия не дал!
– Так дай, – пододвинул к нему свой стул Федор. – Это я тебе настоятельно, как участковый советую. Давай свое согласие.
Когда в беседу включается участковый, она всегда принимает несколько… не свободное направление. Да и потом, он же все равно хотел эту Машку брать. Ведь еще никто не убедил его, что у нее нет наследства. Вон какой стол… А если нет?… Хм, тогда ее можно уволить в любой момент.
– Но я же не отказал! – хитро улыбнулся главреж и тут же поднялся с бокалом. – Машенька! Со следующей недели мы тебя ждем в стенах нашего храма культуры!
– Ой, ну вы так уговариваете, – засмущалась Машенька, вытирая глаза здоровенный кулаком. – Прямо… Я, конечно, не была готова, но… Вот и как вам откажешь? Конечно, приду…
Дело было сделано, и теперь можно было расслабиться. И черт с ним, с соседним столом… Хотя…
У Маши от удивления открылся рот, когда она увидела за этим самым столом знакомые лица.
– Ого… а не пора ли поздороваться? – тихонько спросила она сама у себя.
– Ты кого-то увидела? – тут же наклонился к ней Федор. Вот ведь продохнуть не даст!
– Я… мне надо в дамскую комнату, носик припудрить, – мило улыбнулась ему Машенька.
Она поднялась и быстро направилась в туалет. Еще бы! Ведь только что туда направилась та самая техничка из морга, которая являлась законной супругой Ивана Завалинцева.
Вот чувствовал Федор какой-то подвох, но против дамской комнаты ничего возразить не мог.
– Здрассьте! – ворвалась в туалет Маша, когда техничка морга у зеркала наносила помаду.
– Здрааасьте… – не совсем поняла, с кем имеет дело та. – А мы знакомы?
– А как же? Вы не помните ту мою тысячу, которую я вам за информацию о женщине дала.
– А-а-а… – разочаровано протянула техничка.
Пришлось даме поднимать настроение.
– А вы сегодня так выглядите! Ну просто… так выглядите! – сложила руки пирожком под грудью Мария. – Скажите, а как вас зовут? Мы ведь тогда даже не познакомились.
– Вера. Вера Чернова, – насторожилась женщина. – А вы опять будете что-то спрашивать? За тысячу?
– Интересно, а почему вы Чернова, а не Завалинцева?
– да мы же с Ванькой не расписанные жили. А теперь и вообще – выгнала я его.