Мы приехали домой. Я уже не могла больше сидеть. Спина и ягодицы ныли и пульсировали. Ткань уже не тёрла, как мне казалось, воспалённую кожу. Ольга помогла выйти. Я всё так же босиком пошла в дом. Резко остановилась, посмотрела на неё и сказала:
– Ты не бросишь меня?
– Нет, Вероника, не брошу.
И я увидела совсем другую Ольгу, без игривой улыбки, без искрящихся глаз, без магического голоса. Простую, обычную, поникшую так же, как и я.
– Не бросай меня, прошу! Мне страшно!
– Успокойся. Я не уйду. Буду с тобой.
Переступив порог, прямиком направилась в гостиную, налила себе полстакана виски и залпом выпила. Напиток обжёг мне горло, гортань и остановился в желудке. Голова поплыла… Пустота, которая была во мне всё это время, начала заполняться кадрами пережитого вечера. Только сейчас, когда оказалась в безопасности, я поняла и осознала весь ужас произошедшего. И не могла поверить, что это было на самом деле. Что это случилось со мной. Что я вытерпела этот ужас. Нечеловеческие крики стали вырываться из меня. Я орала изо всех сил, через боль, наклоняясь к полу, выбрасывая из себя скопившийся ком. Орала, как только могла. Мне надо было вырвать всю боль, но она возвращалась вновь и вновь, когда я сгибалась и платье натягивалось. Ольга подошла и стала трясти меня за плечи.
– Вероника, успокойся. Успокойся. Расскажи, что случилось, – она была очень сдержанна и невозмутима. – Что с твоими губами? Тебя ударили? Пойдём сядем.
– Не-е-ет! Я не могу больше сидеть! – орала я. – Не могу, понимаешь?! Сними с меня это ужасное платье…– я взяла его за край на груди, там, где был надрез от ножа, и начала рвать на себе. – У меня больше нет сил находиться в нём.
– Подожди, подожди. Что ты делаешь? Давай я сниму, – растерянно ответила она.
Платье было стрейчевое, без молнии. Поэтому Ольга, ничего не подозревая, взяла за его край и стала поднимать наверх. Оно, как будто кожа, отрывалось от меня. От нестерпимой боли я закричала.
– Вероника, тише-тише, я буду аккуратно снимать.
– Порви его! Всё равно не стану больше носить это платье.
Мы разорвали его спереди и начали снимать, как халат. Было больно, очень больно! Кажется, больнее, чем там, в клубе.
– Вероника, выпей ещё виски. Осталось немного.
Я выпила. Когда платье оказалось в руках у Ольги, я повернулась к ней, она стояла, не шевелясь, закрыв рот рукой. В глазах был ужас.
– Вероника! – со страхом сказала она.
Я опустила глаза.
– Что там? Так всё ужасно? – с улыбкой спросила я.
Она промолчала.
– Мне очень стыдно. Извини, что тебе приходится…
– Что за глупости?! – отрезала она. – Здесь нечего стыдиться, – сказала, наливая нам виски.
Мы пили стоя. Она осторожно обняла меня. Мне так этого не хватало сейчас, чьей-то ласки и жалости к себе. Я стала рыдать, и Оля вместе со мной.
Какое-то время мы постояли так.
– Всё. Хватит реветь! Соберись! Пошли наверх! – я, как по команде, отправилась в свою комнату.
Мы поднялись. Я сняла бельё, она включила воду и помогла помыться. Надо отдать должное, Оля ни о чём не спрашивала, больше не плакала и не жалела меня.
Так же молча она помогла мне вытереться, и я легла в кровать на живот.
– Полежи, пойду посмотрю, что есть в твоей аптечке, надо чем-то смазать раны.
– Захвати виски…
– Хорошо.
Когда она ушла, любопытство взяло верх, я встала и подошла к зеркалу. Слёзы потекли рекой, когда увидела себя. Вся спина и ягодицы были изрезаны. Я тут же вспомнила спину Кристины. Её шрамы были ровные, одинаковой длины и ширины, параллельно шли друг за другом. Даже как-то красиво. У меня же полосы располагались в хаотичном порядке, как будто сумасшедший художник брызгал кистью с красной краской. В некоторых местах ещё сочилась кровь. Где-то раны были кровяные, где-то глубже, но сухие, ни крови, ни сукровицы, видимо, сосуды в этих местах не задеты, но мышца разрезана и как бы раскрыта. В местах пересечения полос раны были особенно глубокие и безобразные. Плюс ко всему всё это сейчас отекло и щипало после воды. В общем, вид у меня был, как у сбежавшей пленницы, которую пытали.
Я смотрела на себя и плакала, плакала, плакала… Моя спина отразилась в стекле фоторамки. На снимке – мы с Игорем в день свадьбы. Мы были такие счастливые и красивые. Мне казалось, что у нас вся жизнь впереди и ничего не сможет помешать нашей любви. Но прошло время, и я, когда-то летающая на седьмом небе от счастья, а теперь размазанная ниже плинтуса, уже другими глазами смотрела на нас. Я ненавидела сейчас Игоря за то, что покинул меня, ненавидела Влада за то, что предал. Два мужчины в моей жизни, такие сильные, заботливые и надёжные, не смогли защитить меня от этого монстра. Я ненавидела всех, а больше всего себя.
Оля вернулась с бокалами и мазью. Я вытерла слёзы, снова залпом выпила виски и легла на живот. Ольга села рядом, отпила виски и стала аккуратно смазывать мои раны.
– …я просила его не делать этого, – начала я, – умоляла поверить мне… но он не поверил, даже не слушал. Решил, что я изменила ему. Ты можешь себе представить? Изменить Максу?
– Нет, не могу, – улыбнулась она.
