– Для меня это недопустимо… нет, появлялась мысль переспать с моим бывшим, я даже стала приставать к нему, но он остановил меня. И я потом подумала, что это было бы ошибкой… лучше бы переспала, хоть получила бы не зря… Но потом решила, что не смогу больше ни с кем спать, кроме него. Он открыл для меня такой секс, о котором я и мечтать не могла.
– Я тебя понимаю.
– Он обещал, что никогда не сделает мне больно…– я снова начала плакать, – говорил, что умеет контролировать себя… что могу доверять ему полностью…– слёзы потекли ручьём.
– Тише, тише, – гладила она меня по голове, – не плачь. Всё позади, – я уткнулась лицом в подушку и ревела взахлёб. – Теперь ты дома, и опасности больше нет. Раны заживут. Сделаешь лазерную коррекцию, и не будет ничего видно.
– А душа? А сердце? Там лазерную коррекцию не сделать. Как я могла так вляпаться? Как могла поверить этому… Я уверена, что он придёт, прошу, не бросай меня! Ты можешь остаться со мной?
– Конечно, останусь. Хочешь, Станислава позову?
– Нет. Не могу смотреть на мужчин.
– Хорошо. Я буду с тобой столько, сколько тебе понадобится.
– Мне так страшно. Знаешь, как это было больно?
– Вероника, я даже не представляю! Уму непостижимо, как ты это вытерпела!
– После какого-то удара просто перестала чувствовать боль.
– У тебя был болевой шок.
– Не знаю… Я висела без сил.
– Висела? Как висела?!
– Он накрутил мне верёвки на руки и зацепил за крюк на потолке…– я снова заплакала, слёзы непроизвольно лились из глаз, так организм освобождался от стресса. – Посмотри на мои руки, – запястья были бордового цвета.
– Милая.
Мы выпили.
– Ради меня он отказался от посещения этого клуба и со временем начал беситься, нервничать, срываться на мне. Я не понимала, с чем это связано. Дура! Оля, он не может жить без этого…
– Да, Вероника… ведь говорила же тебе… Ты знаешь, я много думала о нём раньше и даже винила себя, что втянула его в этот мир. Так бы он, может, был нормальным парнем. Но потом пришла к выводу, что это его природа, иначе он бы никогда не пошёл так далеко. Посмотри, Макс даже клуб организовал, который пользуется популярностью. Люди со всей России и из-за рубежа приезжают к нему.
– Знаешь, я боюсь, что сделалась зависимой от этого человека. Как мне жить без него? Где найти такого, как он? Я ведь не смогу без мужчины. Неужели я стала такой же одержимой нимфоманкой, такой же ненормальной?
– Нет, нет, нет. Ты нормальная. С чего ты взяла, что это ненормально? Ты вернёшься к привычной жизни, и будет всё, как и прежде. Простишь его, но не сразу, пусть помучается.
– Нет, я не смогу его простить.
– Подожди, не беги впереди жизни.
– Оля, это ужасно! Он больной человек! Он мог убить меня. Знаешь, Макс однажды ночью кинулся на меня с ножом, а потом чуть не задушил.
– Боже, Вероника!
– Но он не помнит ничего. А какие гадкие слова он мне говорил? – я зажалась, выдавливая из себя слёзы унижения и отчаяния. – Они больнее плети.
– Да, мужчины в ярости могут наговорить ужасных слов.
– Нет, не хочу. Хочу забыть это, как страшный сон, вычеркнуть его из своей жизни и жить, как раньше, свободно, беззаботно, летать, путешествовать, отдыхать, веселиться. Никто не нужен. Сама справлюсь.
– Ну, ты не горячись. Жизнь долгая, – как будто зная мою судьбу, подытожила Оля.
Она закончила обрабатывать раны и легла спать рядом со мной. Я так и осталась лежать на животе, открытая и голая. Алкоголь помог мне расслабиться, утешил меня, успокоил нервы, обезболил раны и отключил мозг…
Сумасшедшая головная боль вернула меня из мучительных сновидений. Любое движение доставляло ни с чем не сравнимую боль. Даже думать о чём-то было больно. Открыл глаза… моя комната. Только лежу с другой стороны, там, где обычно спала Ника. Её подушка… вдохнул… её запах… закрыл глаза и, словно слайды из плёнки, в голове стали мелькать эпизоды вчерашнего вечера. Вытащил подушку и накрыл себя сверху… рука сама сложилась в кулак, и я с безудержным криком стал бить в изголовье. Затянувшиеся раны на кулаке лопнули, и каждый удар оставлял красные пятна.
Сбросил подушку… сел… на полу валялась ещё одна пустая бутылка из-под виски. Проверил телефон. Он разрывался от звонков и сообщений. Никому не ответил и не перезвонил. Бросил телефон на прикроватную тумбу. Рядом уже стоял стакан с водой и лежала таблетка. Надежда Николаевна побеспокоилась обо мне.
«Знала бы она, что я сделал… и стакана воды не принесла бы».
Пока принимал душ, приводил себя в порядок, завтракал, всё время думал о ней… Думал – что сейчас с ней, где она, как она? Как мог отпустить её, как мог всё это сделать, как снова заслужить её доверие? Готов простить ей измену, лишь бы была рядом!
«А как я мог поступить по-другому, зная, что она переспала с другим. А что если не спала? Что если говорила правду? Нет, я не мог так ошибиться. Я никогда не ошибаюсь! Даже если и спала, прощу, забуду, пусть она такая, но моя. Надо ехать… куда… поеду её искать… поеду к этому уроду. Надо позвонить Сане, может, она звонила ему… может, он уже забрал её машину».
