– И ты знаешь Путь? – спросила Алеся, чтобы поддержать игру.
– У каждого Свой Путь. Но я могу подвести тебя к Началу…
Алесе стало так больно, словно с ней вот-вот случится та первая неприятность, которой следует бояться. О Мастере знают все. Но откуда этому убогому дитя знать про Свой Путь, о котором говорил Любимый?..
Внезапно все это перестало казаться игрой. Была какая-то странная закономерность в том, что последнее время совершается в ее жизни.
– Я должна подумать, – сказала Алеся.
– Думай, – согласилась Грязнуля. – Уже восемь взрослых сказали мне, что подумают. И не рискнули. Ты будешь девятой.
– Я найду тебя завтра, – сказала Алеся.
– Ага, – вздохнула Грязнуля, ковыряя в носу.
Нелепая, жалкая, почти юродивая. Откуда она набралась этих историй? Не от матери же…
– Как тебя зовут? – спросила Алеся.
– Грязнуля, – девчонка лукаво улыбнулась.
– А что это ты должна «искупить»?
– Прошлую жизнь, – Грязнуля больше не улыбалась.
– Ты помнишь, кем была в прошлой жизни?
– Ага.
– Ну и кем же?
Грязнуля приблизилась к ней вплотную (пахнуло потом и заброшенностью) и прошептала в самое ухо, слегка по-детски шепелявя:
– Маньяком, садистом, убийцей маленьких девочек!
Странные фантазии для дошкольницы…
Наступило «завтра», потом еще одно «завтра». Болела мама, родила сестра, состоялась помолвка у Лучшей Подруги (третья, не закончившаяся браком). Потом долгожданный отпуск – не до Мастеров, какой там Свой Путь, нам и здесь неплохо… И снова банк, Старшая, надоевшие до тошноты лица, ссоры и примирения с мамой, смех за коктейлем в кафешках, рыданья по ночам, иногда ласки, приводящие к оргазму, но не дающие удовлетворения, – ласки одинокой девственницы… Да что уж там: старой девы. Ей исполнилось двадцать восемь.
От воспоминаний о нем никуда не деться. Но неужели всю жизнь она обречена слышать его голос, стоит ей задуматься о чем-либо по-настоящему важном?
– Ничего не понимаю, – сказала Старшая в отделе. – Куда ты уходишь?
– Никуда.
– Врешь!
Алеся не врала, ибо они говорили о разном. Старшая думала про конкурентов, она – о том, кто вне конкуренции.
Коллеги смотрели на нее как на сумасшедшую. С работой она справлялась, Старшая тиранила ее не больше остальных, и не было никаких видимых причин для увольнения.
– Ну рассказывай, чего там у тебя стряслось, – позвонила Лучшая Подруга.
На вопрос: «Что стряслось?» – не делятся радостью Свободы и Начала Пути. Но другого задано не было – пришлось отвечать на этот.
– Да ты что! – сказала Подруга. – У тебя такая классная работа. Что тебе еще надо – сейчас, в кризис?!
Алеся попыталась объяснить,
Когда она упомянула Мастера мыльных пузырей, Подруга временно заткнулась и возобновила атаку с другого фланга:
– А кто поведет тебя?
– Никто. Сама.
– Неведомо куда и без Попутчика?.. – ужаснулась собеседница. – Дался тебе этот Мастер. Ты знаешь хоть одного, кто бы к нему пошел и вернулся?! Подумай хорошенько. Ты умница. Я желаю тебе только добра.
Алесю очень огорчил этот разговор. Лучше бы Подруга сказала прямо (как говорят многие): «Забудь об этой сказочке, никакого Мастера не существует – он такой же мыльный пузырь, как миф о нем».
Но Подруга в Мастера как будто верила. Однако ясно дала понять: это не для нее, Алеси. И без Попутчика она, и возраст у нее уже не тот, и заблудится она, не дойдет, а если дойдет, так уже не вернется… Все опасности, все каверзы Пути, все слабые стороны ее положения, о которых по небрежности забыл бы упомянуть враг, – все это скрупулезно нанизала на нить заботы Лучшая Подруга.
А ведь могла бы сказать: «Пусть это безумие, но я верю в тебя». Или так: «Мне самой не хватает смелости, я тебе завидую, но все равно за тебя рада». Или промолчать. Но тогда она бы уже не была Лучшей Подругой, сами понимаете…
