Она посмотрела на Дорогу, которая скрывалась вдали за деревьями. Посмотрела на Озеро, лежащее у самых ее ног, у розовых, омытых пеной пяточек. И со вздохом (нелегко отказываться от рая) поднялась и натянула на себя одежду.
От всего лечило это Озеро – от физических болячек, душевных терзаний и даже сердечных ран. Одно было ему неподвластно: исцелить
Сначала появился странный запах. Не может быть, чтобы здесь, в Лесу, тянуло такой вонью! Но чем дальше Алеся продвигалась, тем отчетливей нос заверял: именно здесь, в Лесу, именно вонью –
Справа от Дороги лежало круглое болото, отвратительней которого и представить себе невозможно. Источая смердящий запах, на нем вспухали и лопались бурые пузыри; оно заросло тиной, похожей на желто-зеленые экскременты, и, казалось, самому себе было противно. А на берегу застыла человеческая фигура. Алеся осторожно обошла ее сбоку и заглянула в лицо. Это была уродливая старуха, под стать самому болоту, на которое она глядела неотрывно, словно любовалась. Нет… в глазах ее была тоска. Ничего, кроме тоски.
Она сидела так неподвижно, что казалась мертвой. Когда Алеся почти уверилась в этом, старуха заговорила.
– Не смотри на меня, – сказала она. – Иди себе дальше.
Голос ее был глух и невыразителен.
– Кто вы? – спросила Алеся. – Зачем сидите у этого болота?
Старуха ответила, не поворачивая головы:
– Кто я? Теперь, пожалуй, никто. А когда-то была Странницей, как и ты. Искала встречи с Мастером. Да нашла вот это…
– Не понимаю, – сказала Алеся.
– А тебе и не надо. Это мой выбор. Я захотела красоты и покоя у Радужного Озера; я решила, что нашла то, что искала, – я
– Не понимаю, – повторила Алеся дрогнувшим голосом, потому что как раз теперь она начала понимать…
– И была счастлива, – продолжала рассказывать старуха трясине с бурыми пузырями. – Да, да, счастлива! Но постепенно Озеро стало рождать все меньше чудесной пены и заболачиваться, пока не превратилось в эту вонючую лужицу. В которой даже рук не ополоснешь. Мы состарились вместе.
Движимая не столько состраданием, сколько запоздалым страхом за собственную участь, Алеся сказала:
– Почему бы вам не уйти отсюда? Вместе со мной. Я как раз ищу Мастера.
Старуха повернула голову и глянула ей в глаза. Алесю опять обдало холодом чужой тоски.
– Поздно, – ответила старуха. – Мне уже не дойти. Я была бы жалкой Попутчицей. Да и не могу я… бросить его. Оно ведь еще живое, – дряхлой рукой она указала на пузырившуюся тину. – Оно страдает. Оно не виновато, что постарело и стало уродливым. Я свой выбор сделала. И была счастлива, – упрямо повторила она.
– До свидания, – сказала Алеся.
– Прощай. Надеюсь, ты найдешь Мастера. Только помни, как много здесь ловушек.
Лес кончился. Алеся стояла у подножья горы, вершина которой терялась в тумане. Задрав голову, Алеся смотрела в этот туман… и туда же смотрел указатель, прикрепленный к раскидистому дубу, – указатель с надписью
Дорога, по которой она шла, круто взбиралась вверх и еще прежде тумана пряталась в зарослях. Опять заросли?.. После купания в Радужном Озере (ой-ей, не надо вспоминать!) Алеся чувствовала в себе силы одолеть не одну такую Гору. Смущало другое. Цель оказалась гораздо ближе, чем она предполагала. Алеся настроилась на долгие скитания, борьбу с неведомыми чудовищами, «странных» Попутчиков, чьи мечты созвучны ее мечтам, – а все ограничилось одним испытанием у Озера и беседой с полубезумной старухой. Достойна ли она такой легкости?
Вероятно, главные испытания впереди. Путь наверх крут и – даже отсюда видно – тернист. А в тумане, возможно, сидит Главное Чудовище и ждет свежий обед. «Мечта – как приправа, – прогрохотал голос Чудовища. – Плоть человеческая становится гораздо вкусней!..».
Алеся вздохнула. Ей же все равно лезть наверх, так зачем порождать чудовищ? Лучше она подумает о том, что на вершине ее ждет Мастер. Ах, какие изумительные пузыри выдувает он своей волшебной трубочкой, стоя на самом высоком горном пике!..
Этой картины было достаточно, чтобы ноги ее сами собой побежали в гору.
Побежали, поплелись и, наконец, стали ползти.
В голове мелькали отголоски чужих истин:
