Кто-то играл в очень сложную игру, используя мою семью как пешки. И этот кто-то был достаточно умён, чтобы оставаться в тени.
— Милорд, — доложил мне один из разведчиков, — Северная армия под командованием молодого Старка движется на юг. По нашим оценкам, около двадцати тысяч человек.
Роб Старк. Мальчишка, не видевший настоящих сражений. Но за ним стояли опытные воины Севера и жажда мести за отца.
— А что Риверленд?
— Лорд Хостер Талли болен, но его сын Эдмар уже собирает знамёна. Они объединятся со Старками.
Значит, война неизбежна. Серсея и её советники довели ситуацию до точки невозврата.
В тот вечер, сидя в своём шатре в лагере под Харренхолом, я размышлял о природе власти. Настоящая власть не в том, чтобы носить корону или сидеть на троне. Настоящая власть — в способности принимать решения, которые будут определять судьбы тысяч людей.
И сейчас эта власть была в руках импульсивной женщины, безумного мальчишки и загадочного человека, чьи истинные мотивы оставались скрытыми.
Дом Ланнистеров переживал величайший кризис за свою историю. И я был единственным, кто мог его преодолеть.
На следующее утро я отправил письмо в Королевскую Гавань. Не Серсее — она была слишком эмоциональна для трезвого анализа ситуации. Я писал Тириону, который к тому времени должен был вернуться из своего путешествия на Стену.
*"Сын, — писал я, — семье угрожает опасность. Твои острый ум и трезвый взгляд нужны как никогда. Приезжай в Харренхол немедленно. Нам есть о чём поговорить."*
Если кто-то и мог помочь мне разобраться в интригах столицы, то только Тирион. Он умел видеть людей насквозь, понимал мотивы и слабости. Именно такой союзник был нужен мне сейчас.
Потому что я начинал подозревать, что настоящий враг дома Ланнистеров — не Старки с их честью, не Баратеоны с их претензиями на трон.
Настоящий враг сидел в Красном замке.
Харренхол встретил меня руинами былого величия. Огромный замок, некогда символ непобедимости, теперь представлял собой почерневшие башни и оплавленные стены — памятник драконьему огню и самонадеянности его строителей. Подходящее место для размышлений о превратностях судьбы.
Я расположил свою армию в лагере у стен замка, а сам занял одну из уцелевших башен. Отсюда открывался прекрасный вид на Божье Око — огромное озеро, в водах которого отражались мои штандарты. Красный лев на золотом поле. Символ силы, который уважали и боялись от Дорна до Стены.
Но сейчас этот символ был под угрозой. И не от внешних врагов, а от внутренних интриг.
Тирион прибыл через три дня после моего вызова. Мой младший сын выглядел усталым и раздражённым — долгая дорога из Королевской Гавани не пошла ему на пользу.
— Отец, — сказал он, спешившись у входа в башню, — надеюсь, у вас есть хорошее вино. После того, что я видел в столице, мне нужно напиться.
— Садись, — указал я ему на кресло напротив своего. — И рассказывай.
Тирион налил себе кубок дорнийского красного и осушил его залпом.
— С чего начать? С того, что наша сестрица окончательно сошла с ума? Или с того, что этот Мизинец играет в игру, правила которой знает только он?
— Начни с Бейлиша.
— Петир Бейлиш, — Тирион налил ещё вина, — человек-загадка. Внешне — скромный администратор, мастер финансов, верный слуга короны. На деле... отец, я никогда не встречал человека более опасного.
— Поясни.
— Он знает всё обо всех. У него есть информаторы в каждом борделе, каждой таверне, каждом доме в Королевской Гавани. Он может рассказать вам, что ел на завтрак лорд-командующий Королевской гвардии, или с кем спала жена мясника из Блошиного Дна.
Информация — сила. Это я понимал. Но меня интересовало другое.
— А деньги? Куда идут займы?
Тирион усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.
— Вот тут самое интересное. Официально — на развитие королевства. Неофициально... отец, я изучал финансовые отчёты. Половина займов исчезает в лабиринте инвестиций, субподрядов и комиссий. Очень умно замаскированное воровство.
— Насколько умно?
— Настолько, что даже маэстер Пицель не может разобраться в схемах. А ведь старик служил при дворе уже тридцать лет.
Я задумался. Человек, способный обворовывать королевскую казну прямо под носом у Десницы и маэстера, обладал не только умом, но и невероятной наглостью.
— А что с Серсеей? Она знает об этом?
— Серсея видит только то, что хочет видеть, — ответил Тирион горько. — Бейлиш умеет подавать информацию так, что она кажется ей собственной идеей. Арест Кэтилин Старк, обвинения против меня, даже решение казнить лорда Эддарда — всё это было "предложено" ей так тонко, что она думает, будто придумала это сама.
Манипуляции высшего класса. Заставить человека принять нужное решение, при этом оставаясь в тени — талант, достойный уважения. И опасения.
— Скажи мне честно, сын, — посмотрел я ему в глаза, — кто убил Джона Аррена?
Тирион помедлил, крутя кубок в руках.
— Я не знаю наверняка. Но... есть подозрения. Лайза Аррен винила в смерти мужа меня, но её письмо сестре было странным. Слишком истеричным, даже для неё. А она всегда была... неуравновешенной.
— И где сейчас леди Лайза?
