Станнис рухнул на колени, затем навзничь. Кровь хлестала изо рта. Лорды в панике бросились к нему, но было уже поздно. Яд действовал быстро и безжалостно.
— Король! — кричал кто-то. — Зовите мейстера!
Но «Давос Рейн» уже исчез в суматохе. Словно растворился в воздухе, как и подобает настоящему безликому.
Мейстер Юрмунд прибежал с травами и снадобьями, но мог лишь развести руками. Станнис Баратеон, король, который правил меньше минуты, умер на песке внутреннего двора, глядя в серое небо пустыми глазами.
В наступившей тишине лорд Рэндил Тарли первым нашёл в себе силы заговорить:
— Братья мертвы. Дом Баратеонов пресёкся. — Он оглядел растерянных лордов. — Нам нужно решать, что делать дальше.
А где-то в Королевской Гавани Петир Бейлиш получал ворона с коротким сообщением: «Оба оленя пали. Как и планировалось». Он усмехнулся, перечитывая донесение, и бросил пергамент в огонь. Ещё одна ступенька лестницы была готова. Хаос продолжал расти, а вместе с ним — возможности для человека, который умел его использовать.
Война за железный трон только начиналась, но количество претендентов существенно сократилось. И это было именно то, что нужно самому молодому мастеру над монетой в истории Семи Королевств.
***
Тайвин Ланнистер сидел в своих покоях в башне Десницы, изучая донесения, пришедшие с рассветом. Известие о гибели обоих Баратеонов должно было обрадовать его, но вместо этого лишь усилило тревогу. Слишком удачно. Слишком своевременно. Слишком выгодно для одного конкретного человека.
«Петир Бейлиш», — мысленно произнёс он имя, словно проклятие. Этот выскочка с Перстов играл в игру, правил которой не понимал даже сам Тайвин. Мизинец двигался в тени, плел интриги так искусно, что даже опытнейший политик Вестероса терялся в лабиринтах его замыслов.
За последние недели стало ясно: корона не просто в долгах — она в финансовой трясине, из которой выбраться можно лишь с помощью того самого человека, который её туда и затащил. Гениально. Отвратительно гениально.
Тайвин потёр виски. Голова раскалывалась от усталости и постоянного напряжения. Рудники Утёса Кастерли иссякли три года назад, но он скрывал это даже от детей. Золото Ланнистеров — миф, поддерживаемый кредитами и старой репутацией. А теперь Мизинец держал в руках все финансовые нити королевства.
Старый лев поднялся из-за стола и подошёл к окну. Королевская Гавань расстилалась внизу, но он видел её глазами полководца — уязвимые места, слабые стороны обороны, возможные пути отступления. Привычка десятилетий.
Живот скрутило резкой болью. Тайвин поморщился — в последнее время пищеварение частенько преподносило неприятные сюрпризы. Возраст брал своё. Он налил себе кубок дорнийского красного — того самого, что Серсея прислала ему в подарок неделю назад. Вино было превосходным, с тонким ароматом и долгим послевкусием.
«Хотя бы дочь умеет выбирать подарки», — подумал он с горькой усмешкой. Серсея была красива и амбициозна, но у неё не было ни капли политического чутья. Она видела интриги там, где их не было, и слепла к реальным угрозам. Как с этим Мизинцем — доверяла ему безоговорочно, словно он был верным псом, а не самым опасным хищником в королевстве.
Боль в животе усилилась. Тайвин выпил ещё немного вина, надеясь, что алкоголь поможет расслабиться. Нужно было додумать план противодействия Бейлишу. Мизинец был гением финансовых махинаций, но у любого гения есть слабые места. Нужно было найти их и нанести удар.
Внезапно комната поплыла перед глазами. Кубок выскользнул из ослабевших пальцев и с звоном упал на каменный пол, обагрив его красным пятном. Тайвин попытался позвать охрану, но голос не слушался. Из горла вырвался лишь сдавленный хрип.
Ноги подкосились. Он рухнул на колени, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью. Дыхание становилось всё более затруднённым. Сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.
«Яд», — понял он с ледяной ясностью. Вино было отравлено. Но кто? Серсея? Нет, она глупа, но не настолько. Тирион? Его сын ненавидел его, но не стал бы действовать так открыто. Джейме? Исключено.
Остался только один вариант. Петир Бейлиш. Каким-то образом мерзавец добрался до его личных покоев, до его вина. Через Серсею? Через прислугу? Через кого-то из приближённых?
Тайвин попытался доползти до двери, но тело его уже не слушалось. Руки дрожали, зрение затуманивалось. Боль в кишечнике стала нестерпимой — организм отчаянно пытался избавиться от яда любыми способами.
Он сполз по стене и оказался у ночного горшка. Как унизительно. Тайвин Ланнистер, Десница короля, победитель дюжины войн, самый могущественный человек в Семи Королевствах, умирает в собственных испражнениях, как последний нищий.
«Мизинец всё предусмотрел», — промелькнула последняя ясная мысль. Убить его здесь, в личных покоях, среди ночи — значит обеспечить себе время. Тело найдут только утром. К тому времени убийца будет далеко, а все улики исчезнут.
