Дыхание становилось всё более поверхностным. Тайвин чувствовал, как жизнь покидает его тело. Но самым страшным была не смерть — а осознание того, что он проиграл. Проиграл какому-то выскочке, который сумел перехитрить самого хитрого человека в королевстве.
«Дом Ланнистеров», — попытался он прошептать завещание детям, но вместо слов изо рта потекла кровавая пена. Слишком поздно. Слишком поздно для всего.
Его глаза закрылись в последний раз, а по губам скользнула горькая усмешка. Лев Утёса Кастерли умер так же, как император Тиберий — на ночном горшке, в одиночестве, отравленный врагом, которого недооценил.
Утром его найдёт слуга и поднимет панику. Серсея будет рыдать и клясться найти убийцу. Тирион будет подозреваться в отцеубийстве. А Петир Бейлиш выразит соболезнования и возьмёт на себя ещё больше полномочий в управлении королевством.
Хаос — это лестница. И Тайвин Ланнистер только что стал самой важной ступенькой на пути Мизинца к трону.
В покоях наступила тишина, нарушаемая лишь капанием воды из кувшина да далёким шумом просыпающегося города. Самый могущественный человек Вестероса лежал мёртвый, а его убийца уже планировал следующий ход в великой игре престолов.
***
Тирион Ланнистер спешил по коридорам Красного замка, сжимая в руке свиток с финансовыми отчётами. Всю ночь он просидел над цифрами, пытаясь найти лазейки в хитросплетениях Мизинца, и наконец обнаружил нечто важное. Несколько сделок, которые казались законными, при детальном рассмотрении оказывались откровенным мошенничеством. Это могло стать оружием против Петира Бейлиша.
Отец должен был знать об этом немедленно. Тайвин всегда вставал с рассветом — привычка солдата, — но сегодня почему-то не появился на утреннем совете. Серсея отмахнулась, сказав, что лорд-отец, видимо, устал и решил выспаться. Но Тирион знал своего отца лучше — Тайвин Ланнистер не позволил бы себе такой роскоши, как дополнительный сон, особенно в нынешней ситуации.
У дверей покоев отца не было охраны. Странно. Тирион постучал.
— Отец? — Никого ответа. — Отец, это Тирион. Мне нужно с вами поговорить.
Тишина. Тирион толкнул дверь — она оказалась не заперта. Ещё более странно. Тайвин всегда запирался на ночь.
Он вошёл в покои и сразу почувствовал запах. Сладковатый, тошнотворный аромат смерти, смешанный с... чем-то ещё. Тирион прикрыл нос рукавом и огляделся. Комната была в беспорядке — опрокинутый кубок, тёмное пятно на полу, разбросанные свитки.
А потом он увидел ноги, торчащие из-за ширмы.
Сердце Тириона екнуло. Он бросился вперёд и замер, увидев отца. Тайвин Ланнистер лежал рядом с ночным горшком, лицо серо-синее, глаза закрыты, изо рта тянется тонкая струйка засохшей крови. Простая ночная рубашка была испачкана рвотой и ещё худшим.
Самый могущественный человек в Семи Королевствах умер, как последний нищий.
— Отец! — Тирион упал на колени рядом с телом, дрожащими руками проверяя пульс. Ничего. Кожа была уже холодной. Мёртв несколько часов.
Разум Тириона лихорадочно работал. Тело в таком состоянии... Это не естественная смерть. Яд. Определённо яд. Но кто? И зачем?
Внезапно в покои ворвались гвардейцы в красных плащах. Их вёл сир Мерин Трант, один из самых жестоких псов королевы. За ними семенил великий мейстер Пицель, а замыкала процессию сама Серсея, ещё в ночной рубашке, но уже с короной на голове.
— Стой! Не двигайся! — рявкнул Трант, направляя меч на Тириона.
— Что... что происходит? — Тирион поднял руки, но не встал с колен. Рядом с телом отца он выглядел особенно жалко — маленький, уродливый карлик над трупом великого человека.
Серсея смотрела на него с выражением торжествующей ненависти.
— О, братец, как же удачно, что мы тебя здесь застали, — протянула она сладким голосом. — Прямо на месте преступления.
— Преступления? — Тирион не понимал. — Серсея, отец мёртв! Его отравили! Нужно найти убийцу, а не...
— Убийца найден, — перебила она. — Ты. Тирион из дома Ланнистеров, я обвиняю тебя в убийстве лорда Тайвина, твоего отца и моего лорда.
Покои завертелись перед глазами Тириона. Это безумие! Да, он ненавидел отца, но убить? Никогда!
— Ты сошла с ума! — выкрикнул он. — Зачем мне убивать собственного отца?
— Ненависть, — спокойно ответила Серсея. — Ты всегда его ненавидел. Завидовал. Хотел стать главой дома Ланнистеров. А теперь ты им стал... ненадолго.
Мейстер Пицель, кряхтя, присел рядом с телом, не обращая внимания на зловоние.
— Определённо яд, — заключил он после осмотра. — Судя по симптомам... "Слёзы Лис". Действует быстро, вызывает конвульсии, спазмы кишечника. Смерть наступает в течение часа.
— "Слёзы Лис" — очень редкий яд, — добавила Серсея. — Его можно достать только в Лисе или... у мейстеров. А кто из нас изучал ядоведение в Цитадели, братец?
Тирион похолодел. Действительно, он изучал алхимию и основы ядоведения во время своего образования. Это было частью общего курса наук. Но это не значило...
— Меня подставляют! — закричал он. — Серсея, подумай! Зачем мне убивать отца именно сейчас? Когда нам всем угрожает Мизинец?
