Когда ночь опустилась на покрытый инеем пейзаж, он вернулся в свою комнату и увидел, что Валена там нет. В этом не было ничего необычного: он часто засиживался допоздна на совете, обсуждая то одно, то другое, и в итоге спал в соседней комнате.
Сняв рубашку, он подошел к ведру с водой и, взяв набедренную повязку, расстеленную на боку, вытерся. Хотя вода была холодной, даже ледяной, он не возражал. Даже наоборот, это помогло, так как вены горели от попыток остановить кровь.
“Подглядывание делает тебя извращенцем, разве ты этого не знаешь?” — внезапно заговорил он.
“Что? Девушка не может восхищаться прекрасным произведением искусства?” — раздался голос от оконного стекла, заставив его поднять глаза и увидеть ту же беловолосую голову, выглядывающую из отверстия в стене и улыбающуюся ему.
“Ах, чтобы меня считали произведением искусства”, — сказал он. “Горе мне. Но, с другой стороны, я бы тоже не отказался полюбоваться твоим произведением искусства, знаешь ли.”
“Придержи лошадей”.
“У меня нет лошадей”.
“Боюсь, что мое произведение искусства на много легионов ценнее твоего”, — осторожно сказала она, переступая через окно и входя в комнату. “Есть люди за миллионы миль отсюда, которые желают меня, ты знаешь?”
“Нет, не существуют”, — сказал Сайлас, закончив и вытираясь свежим куском ткани. “На самом деле, количество мужчин, которые даже знают о твоем существовании, можно пересчитать по пальцам одной руки”.
“Ты отрицаешь мою красоту?!” — ворчала она.
“Нет, ты очень красивая”, — сказал он, надевая рубашку. “Но всю эту красоту вытесняют наивность, тщеславие и немного чистой глупости”.
“… Я действительно хочу ударить тебя. Ты еще злее, чем был в моих воспоминаниях”.
“Итак, ты вспомнила?” — спросил он, повернувшись к ней.
“Фрагменты”, — ответила она, садясь. “Прикосновение здесь и там. Не все. Много пустых мест. Но я помню, что ты просил меня найти тебя”.
“Значит, ты не запомнила дополнение к этому вопросу в “когда я собираюсь отбыть”?”.
“…”
“О, ты знаешь. Ты просто решила проигнорировать это”.
“Что?! Я была взволнована! Я не думала даже на секунду, что вспомню!”.
“Я тоже, если честно, не знал”, — сказал он, сел напротив нее, открыл кувшин с вином и налил ей кубок. “Выпьем за твой единственный плюс — хорошую память”.
“… Зачем я вообще сюда пришла?” — вздохнула она. “Только для того, чтобы надо мной издевались? Игнорировать? Я слишком красива для этого. Если бы я хотела, я могла бы выйти в замок прямо сейчас и заставить пятьдесят мужчин поклоняться моей красоте.”
“У тебя очень, очень, очень хреновое представление о мужчинах”, — сказал он. “Вот совет, который останется с тобой на всю жизнь: мужчины, которые преклонят колени перед твоей красотой… это те, которых ты больше всего хочешь избегать”.
“Хох? Мы начинаем ревновать?”
“Прекрати”, — сказал он. “Тебе уже не четырнадцать”.
“Уф…”
“Ого. Так больно?”
“Ты, по сути, назвал меня ребенком!” — воскликнула она, отпив глоток вина. “Ба, это ужасно. Что это, черт возьми, такое?!”
“Вино, которое остальные смертные вынуждены пить, потому что у нас нет богов, исполняющих все наши желания и прихоти”.
“… хаааа. Ты действительно горький. Мелочный, горький, маленький человек”.
“Правда”, — сказал он. “Так как насчет этого?”
“Что?”
“Сможет ли этот горький человек наконец-то узнать имя красавицы?”.
“Хм… Интересно”, — улыбнулась она, поджав губы. “Что мне делать? Хм? Хм?”
“Хорошо, я буду звать тебя просто… Агнес. Да, Агнес тебе очень идет”.
“Э-э-э? Подожди. Что ты…”
“Агнес, Агнес, твоя красота буквально неподвластна времени~~пффт, ха-ха-ха, черт, я люблю смешить себя, ха-ха-ха…”.
“Подожди, что… что происходит? Эй. Почему ты смеешься? Сайлас. Эй. Сайлас?” Увы, Сайлас молчал, слишком поглощенный ощущением смеха, которого, казалось, отчаянно не хватало его разуму.
Глава 109. Странности делают человека человеком
Странная атмосфера окружала обеденный стол, и только один из пяти сидящих, казалось, совершенно не обращал на это внимания, погружаясь в безвкусную кашу, запивая ее пивом. Четверо других, Вален, Райна, Деррек и новокрещенная Агнес, просто неловко жевали хлеб, бросая друг на друга вопросительные взгляды.
Все это длилось около десяти минут, когда Сайлас негромко рыгнул и откинулся в кресле, наконец-то насытившись. Оглядевшись вокруг, он усмехнулся обстоятельствам, поскольку они вряд ли были случайными.
“Итак, да”, — сказал он, нарушив молчание. “Это моя жена”.
“КТО ТВОЯ ЖЕНА?!” Агнес тут же взорвалась.
“Как видите, она очень застенчива”, — продолжал он, заставив Валена и Деррека вздохнуть.
“… Я возьму этот нож и открою дыру в твоем горле”, — сказала она.
“И очень жестокая. В любом случае, теперь она будет жить с нами, так что добро пожаловать”.
“Получим ли мы хоть одну выдуманную историю, в которой была бы хоть капля смысла?” спросил Вален.
“Конечно”, — сказал Сайлас. “Однажды мне захотелось побродить, и я вышел за стены и нашел ее лежащей на холодном, жалком снегу и дрожащей. Я едва мог отличить ее от снега, но я сразу же влюбился и сделал ее своей женой там и тогда, и героически нес ее на своей спине и выхаживал ее”.
