На чердаке была обустроена чья-то мастерская. Кто-то любил приложить свои руки в свободное от работы время. Верстаки, стеллажи с инструментами, какие-то ящики с неизвестным мне пока что содержимым. Как понимаю, чердак был общим по всей площади дома, отсюда и мастерская имела внушительные просторы. Навскидку, основание строения – около сотни метров или чуть меньше. Довольно здоровое имение. Даже страшно подумать, сколько такое могло бы стоить в моём мире… и удаление от МКАД уже неинтересно…
В скатах крыши через каждые метров десять были проделаны световые и вентиляционные окна. Возле них и стояли большинство рабочих мест. Широкий верстак и стул, рядом – тумбы с инструментами. Хм. А это мысль. Их-то и можно использовать…
– Это может быть что угодно, – Алина прислонилась спиной к одному из шкафов и скрестила на груди руки. – «Лёгкой» самоходкой называют транспорт по типу нашего с тобой. «Тяжёлая», как правило, крупнее в два раза и более. Нередко применяются для доставки массивных, крупногабаритных грузов, или как специальная техника на пашне.
– А в боевых условиях? – осведомился я, освобождая столешницы ближайших верстаков от инструментов и укладок.
– Не прижились, – пожала плечами Бериславская. – Слишком уж дорого их производить, а живучесть на поле боя – несколько минут.
Что ж. Значит, можно ожидать какой-нибудь комбайн «Нива» или очередной эрзац «Железного капута».
Один верстак полностью освобождён от всего, что было на нём наставлено. К нему подтащен второй и поставлен перед ним. К этим двоим подтащен третий и четвёртый. Широкие и глубокие столешницы образовали относительно ровную поверхность, на которой смогу разместиться я, оружие и какая-нибудь подушка для него.
За приготовлениями с интересом наблюдала напарница.
– У вас так принято? – поинтересовалась девушка. – Лёжа воюете?
– Я живой человек, а не станок с тисками, – сообщил ей, перерывая мастерскую на чердаке в поисках всего, чего угодно, мягкого. – А дистанция несколько сотен метров. Каким бы хорошим стрелком я ни был, но на таком расстоянии промахнуться по ростовой цели намного проще, чем попасть. Мне нужна максимально жёсткая позиция, с которой будет проще контролировать поведение оружия. Я не снайпер, поэтому в плюс будет играть абсолютно всё, что сможет нивелировать колебания оружия в моих руках.
Пока говорил, нашёл на чердаке большой старый мешок с ветошью. Высыпал прямо на пол львиную долю, остальное завязал и утрамбовал. Получилась большая подушка с размерами где-то локоть на локоть. С магазинами секторного типа с такой работать не слишком удобно: подушка низкая, из-за этого будет упираться крышка магазина в столешницу. А вот барабанный магазин в данной ситуации – то, что доктор прописал.
Мешок занял своё место у окна, чуть в глубине. Сложив пулемёту сошки, уложил оружие на подушку. Следом улёгся сам, примеряясь.
Сойдёт. Было бы неплохо другой приклад сюда поставить, более подходящий по форме для стрельбы из положения «лёжа», но уж за прикладом телепортироваться не хочу. Вот ещё, каждому винтику кланяться…
Тем более, что сейчас начнётся самое веселие.
На фрезерованной крышке ствольной коробки зажёг прицельную марку коллиматорный прицел. Откинутый восьмикратный увеличитель занял своё рабочее положение. Прибор уже давно настроен под моё зрение, потому крутить диоптрические поправки не пришлось. В системе ничего не менялось, потому и настройки оптики оставались неизменными.
А вот в восьмикратный увеличитель было отчётливо видно, как бойцы Морозовых заняли свои позиции в укрытиях, готовясь встретить супостата по сусалам. Супостат готовил свои сосала ко встрече, методично продираясь прямиком по полям в сторону имения.
В поле зрения прицела попала так называемая «тяжёлая самоходка». Ею оказалась дур-машина размером с междугородный автобус грязно-мразотного цвета без опознавательных знаков. Судя по тому, как медленно, но уверенно двадцатиметровая дура ползла по перепаханному полю с взошедшими посевами, крутящего момента ей не занимать. И я уже понял, что этот гроб на колёсах станет моим трофеем, если уцелеет в бою.
А шансы уцелеть у него были. Потому что в окуляр прицела отчётливо видно, как самоходку окружает похожее на силовой щит марево, от которого отскакивают выстрелы морозовских стрелков. Уж не знаю, чем они бьют, но даже если прикинуть кинетическую энергию выстрела поверхностно, выходит, что щиты у самоходки некислые. Они, не замечая, выдерживают обстрел довольно многочисленной братии. С моей позиции уже видны десятки бойцов.
– Какие есть способы подавить щит противника? – спросил я. – Транспорт закрыт каким-то полем.
– Смотря, какого рода щит, – проинформировала Алина. – В большинстве случаев работает перегрузка. Необходимо нагрузить защитное заклятье так, чтоб оно не смогло отразить урон. В идеале, это необходимо делать одним сильным ударом. При прочих равных длительное менее мощное воздействие может не сработать.
Значит, методичный обстрел из РПК отменяется. Да и жалко патроны, если честно. Они тоже, знаете ли, денег стоят.
