— На той стороне, Окси, есть небезразличные мне люди, — сказал, имея ввиду семью Бериславских. — И у них большие-пребольшие проблемы, о которых ты, между прочим, осведомлена. И только ты смогла помочь им выйти победителями из схваток со смертью. Ты спасла как минимум парочку жизней, что очевидно. Если разбирать менее очевидные последствия — то больше.
— Малолетка с посвистевшей флягой, — припечатала подруга. — И кто-то с лихорадкой.
— А теперь представь себе, что ты променяла один мир на другой. Ушла из этого. Оборвала с ним связи. А те люди продолжают остро нуждаться в лечении. Нашем лечении, из нашего мира. Потому что их мир не в состоянии дать им его. Как думаешь, сколько протянет «малолетка с посвистевшей флягой», если ей резко оборвать поставки психотропов?
Взгляд Окси резко потяжелел.
— Вслед за ней слягут и предки, — предупредил я. — А это прямо скажется на ближайшем моём соратнике, с которым мне буквально мир спасать. Что чревато провалом миссии. Меня наняли совсем для других задач. У меня нет возможности постоянно быть для них семейным психотерапевтом. Давай не будем усугублять ситуацию и доводить её до летального исхода.
Лицо подруги помрачнело.
— Если бы не знала тебя год за годом, — процедила она. — То решила бы, что ты променял меня. Но тебе несказанно повезло. На твоё счастье, мне досконально известна твоя непреодолимая тяга спасти всех любой ценой и установить мир во всём мире. Если бы ты сразу сказал мне, во что вляпался, я уже оформила бы вам препараты года на три вперёд! Больше нет смысла. У них срок годности ограничен. Но ты решил тянуть катку в соло! И после этого у тебя хватает наглости спрашивать в глаза «на кой мне это надо»⁈
Лана, предусмотрительно молчавшая весь наш диалог, вклинилась, прервав назревающий скандал.
— Вынуждена вмешаться, — степенно произнесла вислоухая. — Единение двух миров неописуемый случай. Такого не случалось ни с кем и никогда. И впервые наши люди документировано призвали кого-то из-за Грани, способного к взаимодействию с нами. Это невероятно. К таким событиям нельзя подготовиться. Они дробят жизни всех замешанных на «до» и «после». Я благодарна «Мастеру», что безвозмездно спас меня и принял. И вдвойне благодарна, что пытается сделать для нас и меня в ущерб своим интересам. Он разрывается между мирами. Не нам упрекать его в лицемерии и двуличии.
Окси резко остыла.
— Твоя правда, ушастик… — беззлобно проронила Смазнова. — Для таких моментов нет целеуказаний. Мы действуем, опираясь на свои системы оценивая и привитые ценности. Признаюсь, я горда, что этот гусь не потерял голову от денег, власти и перспектив. Волен делать, что хочет, а методично исполняет обязательства контракта. Попутно спасая всех, кто плохо лежит…
Подруга вернула взгляд на меня.
— Не надо упрекать меня, что своими хотелками я обрекаю кого-то на смерть. Я не маленькая девочка, чтобы делить мир на чёрное и белое. Мне прекрасно известны все полутона. Я хочу с тобой. Хочу к тебе. И я сделаю это. Что-то этому мешает? Ты же наёмник! Ты знаешь, как надо устранять препятствия на пути к цели! Скажи мне, что мешает, и мы вместе это устраним! Не хочешь? Я тебе не нужна⁈ Так и скажи прямо, если ты мужик с яйцами!
С одной стороны, Смазнова опытный провизор. По «теоретической медицине» шарит лучше меня. Мне бы такой союзник по ту сторону Грани пригодился бы. Её теория, местная практика… Процент безвозвратных потерь в предстоящем мясорезе можно сократить.
С другой стороны, Смазнова именно что провизор. У неё необходимые контакты, позволяющие в кратчайшие сроки добыть неходовые препараты. Та же Злата тому пример. Не будь Окси под боком — пришлось бы «рожать» психотропы обходными путями, чем, возможно, привлёк бы к себе лишнее внимание. А если и впредь понадобится достать что-то важное? Что-то помощнее аспирина с аскорбинкой?
Оба варианта хороши. И оба варианта мне нужны. Мне нужна Окси-медик по ту сторону Грани. И мне нужна Окси-снабженец по эту. И сейчас я не готов сделать однозначный выбор.
— Сколько тебе необходимо времени, чтоб достать трёхлетний запас психотропов? — спросил я. — Важное условие — не привлекая внимания.
Три года — это, условно выражаясь, по три таблетки в день одного наименования без учёта необходимости снижать дозу по мере завершения лечения. То есть, больше трёх тысяч таблеток в одной номенклатуре. Это около сотни пачек, целая коробка. Много вы знаете аптек, отгружающих психотропы ящиками?
— Несколько дней, — безапелляционно заявила Окси. — Но деньги понадобятся вперёд. И строго наличные. И, прежде, чем их бездумно тратить в таком количестве, надо убедиться, что выбранная тактика работает. Я должна увидеть твою больную.
«Как мы сразу в полете-то переобулись», — подумал я. «То „малолетка с посвистевшей флягой“, то „больная“…».
К словам придираться не стал. Окси права. Месяц лечения — это пятнадцать тысяч. Три года — это больше полуляма. Мне не жалко отдать такие деньги, если результат будет гарантирован. Но если есть риск, что тактика неправильная…
