— Поголовье айнов неизменно, Радимир Абрамович, — отозвался тот. — Наблюдаются в подзорные устройства в прежнем числе. Но атаманы дозоров отмечают, будто действуют они управляемо. Не то ищут, не то патрулируют. Для коллективной охоты слишком слаженно перемещаются. Пластуны в упор не подбираются, и своё присутствие всячески маскируют, потому пока удаётся избежать потерь.
— А что по путям перемещения? — спросил полковник. — Снабжать острог на той стороне гор сможем?
— Перевал наш, — ответственно постановил Бухарский. — Пересечь горы можем хоть пешими, хоть конными. Но самоходка пройдёт не всякая. Необходимо путевое устройство и прокладка дороги. Вместе с оным же, путь, которым следовала экспедиция светлейшего князя Бериславского, постепенно зарастает. Если не поддерживать его в свободном виде, он станет недоступен для снабжения. Пока что он позволяет собою пользоваться, но лишь вне периода распутицы.
Ротмистров посмотрел на меня.
— Вот так и обстоят дела земные, Александр Александрович. Как нам передала Москва, отряд должен пройти весь материк до восточных берегов, взывая к Силе Путей. В общих чертах я понимаю тактику, но не до конца осознаю, как вы собираетесь разворачивать порядки. Доисторические леса на той стороне гор непроходимы для техники, и вряд ли пропустят пеших. Древесная стена сплошная.
— Это исключено как явление, — пожал плечами я. — Каким бы дремучим лес ни был, в нём обязаны быть прогалы. Любые деревья — это живые растения, которым нужна вода, питательные вещества из почвы и солнечный свет. Ни одно дерево не выживет в кромешной мгле, где не достаёт ни единого луча. В лучшем случае, растение, оказавшееся в тени сородичей, будет расти медленнее, и, в конце концов, загнётся. Мы делаем ставку на то, что сплошная стена деревьев так или иначе создаёт тени, в которых замедлен рост других экземпляров. Старые же растения, умирая, чаще всего, падают, лишённые подпорки корневой системы и гибкости стволов. Всё это не может не образовывать плешей, прогалин и полянок. В наших силах найти такие, чтоб, Путями воспользовавшись, пройти к ним, и от них начать поиск новых. Мы не собираемся идти прямо на восток пешим порядком, продираясь через буреломы. Наш путь будет витиеват и непредсказуем, пусть и окажется направленным строго на восходы.
— Насколько велики будут ваши перемещения? — поинтересовался полковник. — Сколь часто планируете находить такие плеши?
Я развёл руками.
— А кто ж его знает? На то он и дремучий неизведанный лес, чтоб такие моменты заранее не были известны.
И дело даже не в том, что у меня не было желания раскрывать все свои тактические карты и технические возможности перед человеком, которого впервые вижу. Дело в том, что частота таких прогалов по умолчанию невозможно предугадать. Будут ли они каждые сто километров, потому что лес был редок и впоследствии разросся относительно равномерно? Или же каждые километр-два, потому что много больных и старых растений умирало и падало, образуя просветы? Никто этого не предречёт. Только фактическая разведка наблюдением с воздуха может показать подобное, и ничто другое более.
— К слову сказать, — подумал вслух майор Ухтомский. — Раз уж Сила Путей позволит господину Мастерову проходить там, где конный не проскачет и пеший не пройдёт… а не возымеет ли здравого смысла в тех местах засеки ставить? Высочайшее повеление Великого Императора Всероссийского однозначно и двояких трактовок не допускает: коль раз уж мы претендуем на расширение по самые восточные границы материка, то и всё Зауралье обязано быть нашим. Одно другое влечёт как данность. Возможно, стоит организовывать закладки для острогов?
— Идея здравая, — согласился я. — Вот только мы понятия не имеем, насколько часто такие остроги смогут строиться. Для эффективного действия пехоты на земле они должны отстоять друг от друга не дальше определённого расстояния. Не говоря уже о том, что обязаны иметь меж собой наземное сообщение. Сами же сказали, что за горами непроходимые леса. Единовременно с закладкой острогов понадобится строить дороги. А это, извините, миллионы человеко-часов. Есть у вас сотни тысяч рабочих рук, чтоб проложить восемь-десять тысяч вёрст путей?
— Найдутся, — заверил Ротмистров. — Не сегодня, не завтра, так в иной день. Но Пантелеймон Кондратьевич истину говорит. Нам бы не помешала цепь долговременных фортов, на базе которых позже разрастутся города.
«Понеслась душа в рай», — подумалось мне. «Началось, блин, с засеки. Потом засека переросла в острог. Теперь уже форт на горизонте маячит. Что дальше? Кремлями усеять всю Сибирь собрались?».
