А вот внутри штаба — ставший уже родным за время пребывания в этом мире интерьер Конторы. Уж не знаю, была ли в этом хоть какая-то практическая подоплёка, но капитальный фонд соорудили будто бы «на пять минут», не утруждая себя ничем долговечнее сруба. Что странно, ведь почти наверняка была возможность возвести строение из того же камня, кирпича, бетона. Но в недолговечном срубе внутри всё обшито и обставлено почти столько же вычурно и богато, как в московском Главке.
И вопросы даже не к количеству позолоченных (или покрашенных под золото?) держателей, в которых тут и там виднеются артефактные светильники. И даже не к толстым ковровым дорожкам с ворсом высотой в палец. А к количеству элементов декора и интерьерных украшений в стиле «сталинского неоклассицизма» моего мира. Пусть в деталях местные примочки различались, но общая суть была той же.
На хрена козе баян, а местному Управлению — гипсовые розетки с фигурными листочками на краснодеревной обшивке помещений? Зачем по стыкам всех обшивочных листов пущен золотой кант из металлического профиля? На кой ляд двери в кабинеты изрезаны резцами с десятками завитушек, вензелей и прочей фигуристостью? Там, где в коридорах ведущие в кабинеты двери были приоткрыты, внутри виднелись массивные деревянные столы и шкафы. К массивности вопросов не имел, но вот к количеству художественной резки на них — да.
Выглядело всё так, будто бы кому-то некуда было девать человеко-ресурс, или у кого-то было слишком много свободного времени. Я не осуждал ничей вкус. Хотят резную мебель — пожалуйста. Хотят гипсовую лепнину — не могу запретить. Но в моём понимании украшать интерьер, когда сам обитаешь во временном фонде — ну, такой себе перерасход ресурсов.
Тут уже всплыла заметочка из памяти, которую я делал сам себе: отвыкать мыслить привычными земными категориями. Хрен его знает, что тут за приуральская древесина такая? Может, она настолько твёрдая и термоядерная, что опередит по времени живучести самые стойкие сорта бетона и самый обожжённый кирпич.
А если ещё вспомнить, что Первоуральск прилегает непосредственно к Сибирской аномалии… уж не какими-нибудь чудодейственными свойствами обладает местная «столярка»? Ну, там, к примеру, вечно хранящиеся продукты без порчи в ящиках из дерева или лечебный сон на построенной из местного дерева кровати.
А что? Запросто может быть.
Так что, не спешим с выводами и посмотрим, куда нас, для начала, приведёт Ротмистров.
Привели нас — не много и не мало — в помещение, в котором безо всяких подписей, табличек и подсказок даже в ином мире угадывался зал совещания.
Такой же огромный, как у Александровского, стол размером с бильярдный. Такая же огромная и детализированная карта-схема Империи на его столешнице. Столь же обильно рассыпанные по ней фигурки с оперативными обозначениями сил и их довольно скученная расстановка. На первый взгляд картина на карте повторяла таковую в зале аудиенции Саныча если не полностью, то во многом.
Да и оформление большого зала было схоже с тоном моего мира. Стены по пояс в одной обшивке, потемнее, а всё, что выше — в другой, посветлее. По стенам — портреты явно не последних в этой Империи людей. Фамилии на подписях снизу незнакомые, что логично. Некоторые созвучны с известными мне, но на лицо персонажи иные… Нету тут привычных мне Кутузовых, Нахимовых, Барклаев де Толли и прочих Жуковых с Рокоссовскими. Но, однозначно, традиции чтить великих военачальников за их достижения так же сильны по эту сторону Грани, как и по ту. Едва ли этих людей нарисовали чуть ли не в натуральную величину просто так, «потому что».
По традиции, не менее свято чтимой для подобного рода заведений, окна были закрыты и зашторены. Вместо дневного света освещение зала возлагалось на всё те же артефактные светильники, которые, кажется, пихали абсолютно везде, где только можно. Кажется, их энергия чуть ли не дармовая. Иным я никак не могу объяснить их изобилие во всех местах, где мы только были.
Полковник провёл нас в зал и сам вошёл последним, закрывая за собой дверь.
— Прошу, госп… Госпожи и господин канцеляристы. Проходите, мы скоро начнём. Энное число минуту понадобится обождать. Необходимо собрать господ офицеров.
С этими словами Ротмистров прошёл до отдельно стоящего стола, обитого зелёным сукном, на ходу снимая фуражку. Головной убор отложил на столешницу, после чего поднял со стола трубку похожего на телефон аппарата.
Несколькими движениями набрал номер абонента. С моего места было отчётливо видно, что наборный узел аппарата представлял собой не диск и не кнопки, а вертикально размеченные ползунки, со стороны похожие на целики. Несколько таких ползунков с последовательно нанесёнными цифрами офицер передвинул в ему одну ведомую комбинацию с тем, чтоб горизонтальная линия, проходящая через условную стрелку указателя на корпусе прибора, выделила образовавшийся числовой набор. Выглядит примитивно, но надёжно. Механизм внутри должен быть простой, как сатиновые трусы.
