— Для этого и нашиты капюшоны, — отозвался я, поправляя очки на глазах. — Если холодно и мокро — накидывайте их. Но учтите, что они существенно сокращают поле зрения и изменяют восприятие слуха. Вертеть глазами надо активнее. Капюшоны прикрывают периферию обзора.
Дрон, зашумев двигателями, поднялся на пару десятков метров, завис над нами, поигрался с креном и тангажом, и, чуть наклонив корпус в сторону условного «носа», полетел на восток, перебирая винтами.
Уж не думаю, что будет интересно расписывать, и, тем более, читать, как целый час перебирал винтами дрон, проплывая над густым реликтовым лесом, и как мёрзли на зауральском ветре мы в неподвижности, ловя хлебалом местный сквозняк.
От скуки девушки, первый час стоявшие молча и неподвижно, на второй начали негромко между собой переговариваться. В разговоры я не встревал: был занят визуальным контролем ландшафта под дроном. А девчонки не сказать, что вертели на одном валу дисциплину.
В гарнизоне-то понятно, почему стояли смирно. И слишком большие шишки собрались на демонстрацию нашей работы, и первое ответственное поручение такого масштабного уровня… Но дело всё равно непривычное. Стоять стоймя неподвижно и бдеть во все глаза требует особого склада сознания. Любой человек начинает тупить и терять концентрацию внимания уже через пару часов. Непривычный к такому режиму работы — и того раньше.
Потому, пожалуй, сразу перейду к сути.
А суть такова, что с высоты отлично обнаруживались опорные ориентиры, подробно описанные и зарисованные светлейшим князем Бериславским во время своей экспедиции. Все броды через многочисленные ручьи, все скалистые пики, выступы и утёсы, на которых, в силу каких-то причин, не смогли порасти деревья, все расщелины и карстовые провалы.
Последнее меня напрягло. К выбору места посадки и проводки группы стоит подходить ответственнее. Если Ветрана ещё в состоянии материализовать лёд, за счёт промораживания водной толщи способный выдержать вес тяжёлой самоходки, то при отсутствии в почве воды такой фокус может не прокатить. Закрыть ледяной крышкой зияющую дыру карстовой воронки, может, и получится. Вот только выдержать такая крышка технику не сможет. Слишком малая толщина льда по отношению к диаметру провала, слишком большой пролёт, слишком высокая нагрузка на излом. А других способов удержать такие веса у нас нет.
И вот, к истечению очередного лётного часа, снаряжённого с постоянной борьбой против встречного ветра, мы нашли то, что по внешнему виду могло подходить под описание древнего капища.
Рукотворный объект в местности, где заведомо не должно быть людей, всегда приковывает внимание. А в нашем случае он может служить источником угрозы, с которой местные вынуждены считаться. Производит ли он всяческое чёрное колдунство или же является всего лишь на всего ничего не значащим местом его проведения — ещё предстоит разузнать. Но цель сегодняшнего вылета достигнута. Мы за пару часов покрыли сотню километров и добрались до района, откуда повернула вспять экспедиция Святогора.
— Общая команда, — подал голос для всех, не снимая с глаз очков дополненной реальности. — Нашли объект, схожий с капищем. Начинаю доразведку.
За полтинник километров никто не сможет работать по тому месту. Команду подал не для того, чтоб девчонки брали его на мушку. А лишь для того, чтоб скучающие часовые не расслабляли булки больше допустимого. На посту по дозору скука — худший враг смотрящего. От неё наступает всё, начиная от демотивации и заканчивая сонливостью. С этим надо будет бороться отдельно. Пока что я разрядил атмосферу короткой новостной сводкой.
В «оптику» ничего необычного не увидел: небольшая прогалина метров до сотни в поперечнике, посередине — нагромождение черепов, сложенных вокруг одного, центрального, мегалита. Перед нагромождением — лежит большая плоская плита камня, чью породу с воздуха не определить. В природе такое уже само по себе едва ли встречается часто. Уже можно заподозрить руку разумного существа. А камера, к тому же, разобрала на поверхности мегалита крупные иссечённые руническими символами и рисунками произведения, не способные образоваться от простых дождей и ливней.
Дрон переключился с оптической камеры на тепловизионную.
Тут тоже особо ничего не изменилось. Живых сигнатур не обнаружено. Ни животных, ни людей, ни айнов. Заряд аккумулятора, питающего бортовые системы и «видео» в том числе, начал стремительно таять: в плане потребления «тепло» намного прожорливее обычных камер.
— Доразведку закончил, подозрительного не найдено, — проинформировал я, нарезав вокруг прогалины три круга для очистки совести. — Снижаюсь, готовлюсь к пробросу Пути и проводке.
— Как-то мирно всё проходит… — донёсся до слуха голос Ветраны. — Ожидалось, что будет хлеще…
— Ещё не вечер, — дежурным голосом старшего офицера произнесла Алина. — Мы ещё даже выступить не успели.
