Во-первых, оная же тушка на поверку оказалась ещё и особью противоположного пола. Какой бы диагноз душевной бестелесной хвори ни стоял у Златы, а светлейшая княжна с темнейшим умишком — засидевшаяся в девках красавица. Гормоны в её теле берут своё так или иначе, и реакция на наличие мужика под боком включается первобытная: завладеть его вниманием.
Оказалось достаточным буквально чуть подтолкнуть интерес собеседницы в необходимое русло, а дальше всё пошло, как по накатанной. Я даже особо не напрягался, пытаясь увлечь Злату бессодержательной, на первый взгляд, беседой. Девушка сама обратила на меня всё своё внимание до последней капли.
Алина, проснувшись окончательно и приведя себя в порядок, вышла из ванной, приняла у меня бразды управления неуправляемой сестрёнкой. Я, пользуясь наличием условного контроля над бесконтрольной мелкой, собрал вычищенную с вечера крупнокалиберную винтовку.
Не прошло и четверти часа с момента нашего пробуждения, а мы уже были готовы двигаться дальше и заниматься делами в порядке их приоритетов.
Алина посмотрела на часы.
— Скоро будет завтрак. Хоть сегодня разделишь с нами трапезу?
И перевела взгляд на меня.
— Нас уже девочки спрашивают, куда запропастился господин Мастеров. Уж не сбежал ли, ужаснувшись происходящему в доме.
Я хмыкнул.
Хотел бы посмотреть в глаза тем, кто такое додумались ляпнуть. Жопы у всех были бы красные от моего офицерского ремня.
— Перебьются, — бросил в ответ. — Если хотите меня отвадить, вам придётся придумать что-то пострашнее душевнобольной девчонки. Да, сегодня могу составить вам компанию. Злата уже ведёт себя спокойней.
Бериславская-старшая тепло улыбнулась.
— Ты себе даже не представляешь, насколько, Мастер… Что вычудила Злата — ещё признак отклонения, но, даже так, с ней уже управляется любая из нас в одиночку. Она уже немного более послушна и покладиста.
«Послушная» и «покладистая», явно слыша и понимая, как её нахваливают, повисла у меня на руке, игриво стреляя в меня глазками. Нет-нет, а уткнувшаяся мне в плечо мордашка беспокойной посылала заигрывающие взгляды в старой, как мир, детской забаве «я тебя вижу — я тебя не вижу». То Злата прятала личико в рукаве моего кителя, то настороженно, наигранно опасливо подсматривала исподлобья, мгновенно прячась обратно, когда ловила на себе мой взор.
Я притянул мелкую к себе и потрепал по и без того нечёсаной причёске.
— Умничка, — тёплый, аккуратный «чмок» в темечко. — Хорошо идём. Ещё неделька-две-три, и можно будет говорить о полной стабилизации хотя бы на время приёма препаратов.
Окинул Злату взглядом. Девчонка заявилась к нам в комнату едва одетой. Из всего облачения на ней — лишь короткая ночная сорочка, не доходящая даже до середины бедра. Что-что, а за общим столом в таком виде её вряд ли усадят.
— Одеть бы её, что ли? — спросил я в никуда, подумав вслух.
Алина потянула сестру к себе, нежно, но настойчиво заставив младшую отлипнуть от моей руки.
— Мы с девочками займёмся, — заверила напарница. — Пока подожди, пожалуйста, завтрака. Я передам, чтоб на тебя накрыли тоже. Если есть желание — можешь с родителями поговорить. Уверена, вам есть, что обсудить в преддверии экспедиции.
Шаловливая Злата по-своему истолковала ситуацию. Для неё всё было продолжением игры в одни ворота, в которую продолжала играть девушка, игнорируя наличие или отсутствие реакции окружающих. Бериславская-младшая, отлучённая от меня, поспешила укрыться за старшей сестрой. Типа, спряталась. И, лучезарно улыбаясь, исподволь подсматривала вполглаза в мою сторону, смотря, вижу ли я её. Понимая, что вижу, пряталась обратно, явно находя развлечение занятным.
— Пожалуй, так и поступлю. Увы, развлекать сегодня Злату не смогу: дел по горло. Но за приглашение к столу спасибо.
Рассчитывая подождать общего завтрака в гостевом зале, я направил к последнему свои стопы безо всякой задней мысли. Никак не рассчитывал заставлять кого-то тратить на мою персону свою драгоценное время иначе, кроме как по собственному на то желанию.
В зале, уже одетый по повседневному, с размашистой распашонкой печатной газеты в руках, сидел на одном из диванов светлейший князь Бериславский собственной персоной, по диагонали листавший развороты мышино-серого цвета.
По всей видимости, диоксид титана для отбеливания страниц в этой Империи не добавляют…
На моё буквально нечаянное появление на пороге зала княже отвлёкся, заметив меня краем бокового зрения.
— А! — хозяин имения тут же порвался и отложил своё чтиво, чем воочию продемонстрировал собственные приоритеты. — Александр Александрович, дорогой друг… проходи, не стесняйся! Я целиком и полностью в твоём распоряжении.
Я примирительно поднял руки.
— Тысячекратно прошу прощения, Святогор Тихомирович. Не хотел тебя тревожить. Искал укромный уголок, где бы притулиться. Извини, если побеспокоил.
Мужчина хмыкнул.
— Ничуть. За газетой удобно коротать время, это бесспорно. И, хоть говорят, что печать — лучший собеседник, порой даже она не поведает всего того, что в силах сообщить живому визави.
