Как раз заморосил дождь. Вдалеке она увидела дона Педро; его сопровождал верный лакей, который, стараясь защитить его от дождя, раскрывал в это время зонт. Не желая мочить кудри, Солита помчалась к церкви. Вдруг раздался пронзительный свист. Солита обернулась – никого. Один лишь дворовый, преследовавший дона Педро с зонтом. Тогда она снова пошла. Но не успела она сделать и трех шагов, как ощутила сзади удар в правое плечо. Снова обернулась: на этот раз шлепок пришелся по юбке. Осмотревшись, Солита с ужасом поняла: то были куски навоза, которые, скатываясь по изящной ткани, оставляли за собой грязную полосу и падали на землю.
От накрывшего ее волнения перехватило дыхание. Недалеко послышался смех, за ним – другой. Их было двое. Солита огляделась, но никого не нашла. А в грудь ее снова прилетел кусок навоза. От стыда, смешанного с яростью, Солита хотела убежать; но войти в церковь и предстать перед всеми в таком виде она не могла. Ее прелестное платье, испачканное навозом, было испорчено. Тогда она сделала все, что было в ее силах.
Смахнула слезу.
Сжала кулаки.
И пошла навстречу противнику.
Добившись в храме полной тишины, отец Мигель вытер платком проступивший на лбу пот. Тем утром, казалось, следовать установленным церковью правилам морали было невозможно. Свидетель жениха некрещеный, а африканские символы на одеждах негров смущали стоявших в нишах святых. Весь оставшийся день ему предстоит замаливать перед Господом святотатства того утра, совершенные в Божьем храме.
Спиной к жениху с невестой и лицом к Господу отец Мигель перекрестился.
–
Раздались три одиноких «аминь». Отец Мигель обернулся и, испепеляя гневным взглядом паству, покачал головой. Тогда собравшиеся принялись пихать друг друга локтями в бок, и из толпы, словно брошенные на раскаленную сковороду кукурузные зерна, вырвались еще несколько возгласов.
По крыше мягким, непрерывным стрекотом зашуршал дождь, который, однако, не сумел заглушить донесшегося с улицы визга.
Все обернулись на звук, напоминавший стон издыхавшего зверя. Мар тоже оглянулась, не подозревая о надвигавшемся несчастье.
Кто-то сжал ей руку.
– Ее нигде
Мар не сразу поняла, о чем шла речь.
– Кого?
– Солиты. Не знаю, куда она
Сердце Мар на мгновение замерло. Затем все вокруг замедлилось, словно в детских кошмарах, когда она пыталась пошевелиться, но тело ее не слушалось. Шаг за шагом, сначала – с извинениями, затем – с толчками и тычками, она пробралась сквозь толпу и вышла из церкви.
Дождь заставил ее остановиться на пороге. Хватая воздух, она насторожилась в ожидании знака, указавшего бы, в какую сторону бежать; но кроме барабанивших по земле, по ветвям деревьев и крыше церкви капель не было слышно ничего.
Она сделала несколько шагов вперед, в дождь. Обернулась, ощущая, как вода просачивалась сквозь тонкую вуаль, которой она покрывала голову на мессах. Обошла одну кабриолетку. Затем – другую. И вдруг заметила дона Педро, ругавшегося со своим дворовым, чтобы тот убрал зонтик.
– Вы не видели девочку?
Вальдо по настоянию дона Педро сложил зонт; оба теперь мокли под дождем. Дон Педро перевел взгляд на нее.
– Воронам дождь не нравится, – улыбнулся он.
Вальдо видел, как какая-то девочка побежала за церковь, но вслух сказать не осмелился. Убедившись, что никто за ними не наблюдал, он указал направление.
Не теряя ни секунды, Мар бросилась в ту сторону, куда кивнул Вальдо, выкрикивая ее имя:
– Солита!
Дождь усилился, еще больше омрачая мысли о худшем. Она обежала церковь – и сердце ее вновь застыло, перекрыв воздуху доступ в легкие.
Они лежали на земле. Сидевший верхом на Солите Педрито бил ее по лицу с такой силой, что грязь у нее со щек разлеталась во все стороны. Та билась, словно дикий зверь, который, потеряв все, предпочел бы умереть, чем жить в унижении. Волосы, лицо, ноги, руки – все было покрыто грязью вперемешку с навозом. Одна туфля слетела, а блеск ее платья угас под черным месивом.
Мар было ринулась их разнимать, как вдруг из-за угла церкви появился Орихенес. Рядом с ним стоял друг Педрито. Она уже хватала его за плечи, как краем глаза заметила руку Солиты, метившую Педрито прямо в голову. Последовал глухой, сухой, точный удар, пришедшийся прямо над левым ухом.
Мар не успела ничего сделать. Учащенно дыша, она наблюдала, как Педрито, словно пораженная стрелой дичь, начал заваливаться. Руки его неподвижно повисли, глаза закатились, и он, подобравшись, как мертвый муравей, упал прямо в грязь.
Мар рухнула на колени. Глазами-монетами она посмотрела на Солиту: та сжимала в руке камень. Захлебываясь слезами, она пыталась восстановить дыхание, не до конца осознавая, что сделала. Мар обернулась: Орихенеса уже не было. Позади них начала собираться толпа. Несмотря на дождь, в их сторону направлялись Манса, Виктор, доктор Хустино и отец Мигель. Сгорбившись и вытянув перед собой руки, будто пытаясь что-то поймать, к ним приближался и дон Педро.
