Из головы Педрито сочилась струйка крови.
Время снова замедлилось. Все вокруг сделалось вялым и сонным. Мар протянула руки к Педрито остановить кровотечение. Зажав рану, она снова поглядела на отца, который как раз подошел к ним.
– Он
Полный скорби взгляд Мар перепугал ее до ужаса. Обнаружив в руке камень, она, будто бы удивляясь, как он там оказался, бросила его на землю. Ею владел не разум – ею владел инстинкт. Тогда Мар поняла: то был не обычный гладкий окатыш, а заостренный осколок булыжника.
– Доктор! Хозяин!
Сдавленный голос принадлежал объятому ужасом Вальдо. Мар с отцом обернулись как раз в тот миг, когда неподалеку от них промокший под дождем дон Педро повалился на землю. Ноги его подкосились, тело билось в конвульсиях. Он глядел на своего сына, который, обездвиженный, с закатившимися глазами, мертвецом лежал на земле.
Стоявший в нескольких шагах позади хозяина Вальдо не сумел предотвратить падения, и тот, словно молнией пораженный, рухнул.
Вдруг в тропическом дожде того злосчастного дня прозвучало имя Фрисии. Сквозь падавшие стеной капли Мар отыскала ее взглядом: перепуганная, сама не своя, она бежала к ним, поднеся руки ко рту.
– Сынок! – кричала она, миновав лежавшего на земле супруга, которого даже не заметила. – Сын мой!
На пути у нее встал отец Мигель.
– Не подходи, Фрисия! – воскликнул он, перекрикивая дождь. – Не надо тебе его видеть.
Разъяренная Фрисия оттолкнула священника. И подскочила к Педрито с Мар. При виде его лица, струившейся крови и затуманенного взгляда она исступленно закричала. Затем вперилась взглядом в Солиту, которая, чуть не умирая со страха за то, что с ней могли сделать, сидела в грязи, обхватив руками коленки.
Догадавшись о намерениях Фрисии, Мар посмотрела на Солиту и воскликнула:
– Беги!
Пока Солита соображала, Мар перевела взгляд на Фрисию: на лице у той отображалась вся скопившаяся в ней ненависть, которая вот-вот на нее обрушится.
– Дрянь!
Мар не дала ей схватить Солиту и, вцепившись в нее, испачкала ей блузу кровью сына.
– Злодейка!
– Беги, Солита! Убегай!
Не смея сдвинуться с места, Солита в оцепенении глядела, как они дерутся. Скованная страхом, она пыталась пошевелиться, но руки и ноги ее не слушались.
– Орихенес! Держи эту убийцу!
– Слышишь меня?! – закричала ей Мар. – Беги! Беги без оглядки!
Орихенес бросился на Солиту. И тогда страх сменился безмерным ужасом, заставившим ее очнуться. Отползши назад, она поднялась. Ноги подкашивались, но, закричав своим детским голоском, от которого у Мар по коже пробежал мороз, все же пустилась наутек. Фрисия оставила схватку, однако из груди ее вырывались угрозы хлеще рукопашной. Затем, опустив руки в грязь, окрашенную кровью Педрито, заверещала:
– Я убью тебя, чертова негритянка! Клянусь Богом – убью!
Доктор Хустино приказал отвезти отца с сыном в медицинскую часть. Орихенес растерялся: то ли броситься вслед за девчонкой, то ли поднять с земли тело Педрито. Сдавленным ненавистью голосом Фрисия разрешила его сомнения.
– Сына моего отнеси! Быстро!
Отодвинувшись от Фрисии, Мар поднялась. При виде отца она не могла вымолвить ни слова: тревога стальной рукой перехватила ей горло. Она попыталась отыскать взглядом фигуру Солиты вдалеке, но той уже и след простыл.
– Мар, мне нужна твоя помощь.
– Солита…
– Она где-нибудь укроется. Сейчас мне нужна твоя помощь в медицинской части.
Рядом с ним встала Фрисия и окинула себя взглядом: жабо ее белой блузы было измазано кровью Педрито, которая, смешавшись с дождем, стекала красными разводами вниз, к юбке. Затем с суровым выражением лица посмотрела на Мар – и яростно закричала. Вздрогнув от испуга, все собравшиеся следили за тем, как она обратилась к Мансе.
– Созвать моих людей колокольным звоном! – приказала она ему. – Пусть все собираются у особняка!
– Нет, – ответил ей Манса.
Безумный взгляд Фрисии не сломил его. Она снова окликнула Орихенеса – усмирить старого беглого раба, но тот нес ее сына в медицинскую часть.
Фрисия сжала челюсти.
– Ах, значит, нет?
И все тогда закрутилось вихрем.
Размахивая руками, словно сумасшедшая, Фрисия направилась ко входу в церковь. Виктор взял дона Педро на руки и уложил в двуколку, приказав отвезти его в медицинскую часть. Небо над батеем пронзило молнией, и через несколько мгновений раздался оглушительный гром, заставивший всех присутствующих вздрогнуть.
На входе в церковь стояла Паулина с фатой в руке. С ней был Ариэль. Учуяв неладное, все гости разошлись: никто не желал накликать на себя гнев хозяйки. Мар встретилась с Паулиной взглядом: лицо ее выражало глубокую скорбь.
Фрисия взобралась на кабриолетку Ариэля, села на сиденье и, разведя ноги в стороны, взяла вожжи. Затем, ослепленная яростью, подхлестнула лошадь. Та заржала, встрепенулась и пустилась рысью; колеса застучали по неровной дороге, и экипаж затрясло. Через несколько минут зазвучали колокола церкви.
Перед особняком Фрисия собрала всех служащих. Ее пламенные речи с призывом разыскать Солиту доносились до порога медицинской части.
