Манса стоял перед рабочими, расправив плечи; лицо его исказилось жестокостью. Диего разорвал пополам платье на спине Солиты. Она осталась перед всеми в одних грязных, мокрых шелковых панталонах.
Застланными местью глазами Фрисия не видела ничего, кроме клочка этой крошечной обнаженной плоти, которую вот-вот растерзает и на которую обрушит всю переполнявшую ее ненависть.
Она крепко сжала рукоять плети. Солита хотела закричать еще громче, но голос ее сорвался. Манса посмотрел в глаза стоявшему напротив бригадиру, целившемуся в него из ружья. Он был юн, и Манса прочел в его взгляде нежелание стрелять в него, не будь на то крайней необходимости.
– Хозяйка! – крикнул Манса, и голос его раздался поверх стоявшего гула. Фрисия отыскала его взглядом. – Если ударите
По толпе пробежал ропот изумления; послышались приглушенные вздохи; кто-то осенял себя крестным знамением; пусть сложившаяся ситуация и была уже сама по себе исключительной, до сих пор ничто не предвещало беды. Не в первый раз наказывали рабочего. Однако угроза старого мангдинга, в котором большинство видело предводителя бараков, прозвучала слишком правдоподобно.
Окутанные темнотой женщины, опасаясь приступа зверства, схватили своих детей и начали расходиться. Вооруженные служащие и всадники нерешительно переглянулись, понимая, что находились в меньшинстве. Еще они подумали о семьях. Неспроста Фрисия собрала их всех: в подобных обстоятельствах, знала она, при виде мачете они никуда не разбегутся. Так она могла быть уверена, что в случае необходимости они воспользуются оружием, пусть хотя бы и для того, чтобы защитить родных и близких.
Манса сжал губы и, взглянув на целившегося в него перепуганного юношу, процедил:
– Честь или смерть.
Юноша сглотнул, но остался стоять на месте, хоть руки его и дрожали.
Фрисия смерила Мансу взглядом. В глазах обоих сверкала застарелая ненависть. В воцарившейся затем тишине раздался свист ветра, и холодные, густые капли дождя вновь принялись окроплять непокорную землю батея.
Еще несколько секунд Фрисия не сводила с Мансы глаз; губы ее корчились в бездушной, кровожадной улыбке. Никто – ни негр, ни мулат, ни белый – не мог той ночью помешать ее мести свершиться.
Продолжая улыбаться, она замахнулась кошкой-девятихвосткой и с криком ярости обрушила ее на голое тело Солиты.
И мокрой землей батея завладела смерть.
В асьенде загремели колокола.
Мар с Ариэлем были уже недалеко, когда вдруг пропал окутывавший батей свет. Асьенду вмиг поглотила темнота, погрузив ее в безнаказанность мрака и оставив ее на милость душ, жаждавших мести. Сквозь ночную непогоду ветер донес до них отзвуки поднявшегося гвалта, по мере приближения становившегося все отчетливей.
Когда они въехали на кладбище, Ариэль подстегнул мула. Как бы Мар ни старалась убедить его, что другой ведьмы, кроме Фрисии, там не было, Ариэль на всем пути бормотал молитвы о защите от гарпий и колдуний-кровопийц. Сидевшая на телеге Мар зажимала лежавшему у нее на руках Виктору рану, беспрестанно слушая его сердце. Они добрались до медицинской части, и у Мар защемило в груди, когда ей пришлось оставить Виктора на Ариэля. Она не хотела его покидать, боясь больше не застать его живым. Но в этой мучительной ночи разворачивалось другое несчастье.
Мар побежала в сторону бараков. По пути ей встречались толпы женщин и детей, которые, воспользовавшись повисшей над батеем темнотой, предвещавшей горести и страдания, покинули патио. Ничто не пугало белых сильнее, чем негры с факелами или мачете в руках. Триста разгневанных до предела африканцев вызывали в них панику и непреодолимое желание спасаться бегством; они понимали, что если от мачете им еще удастся спрятаться, то против огня они были бессильны. Вся асьенда стала свидетелем помешательства Фрисии, и полсотне вооруженных служащих долго сдерживать негров не удастся.
Мар узнала Росалию, бежавшую по главной дороге батея вместе со своей домработницей. Там же она увидела и Паулину, тянувшую за руку Баси; та тяжело дышала, на лице ее застыл страх. Прямо за ними спешили и Мамита с кормилицей, несшей на руках Надин.
– Что происходит? – спросила у них Мар.
Когда под грязной одеждой и перепачканным кровью лицом они узнали Мар, удивлению их не было предела.
– Матерь Божья! Сеньорита Мар, что с вами приключилось? – задыхаясь, выпалила Баси.
– Что происходит в бараках? Где Солита?
– Ох, нинья
– Фрисия помешалась! – воскликнула Паулина, стараясь перевести дух. – Она доиграется, что нас всех перебьют! Манса предупредил, что если она тронет Солиту, негры пойдут на нас с мачете. А затем, добавил он, подожгут всю асьенду. Но Фрисия его не послушала! Она совсем умом тронулась. Служащие насилу их сдерживают. Их слишком много! Эти негры хотят нашей смерти! Понимаешь? Спасайся!
Мар схватила Паулину за плечи.
– Веди женщин и детей в подвал особняка.
– В подвал? – с ужасом переспросила Паулина.
