Взгляд Орихенеса помрачнел, став еще более угрожающим. Но Мар на этом не остановилась.
– Ты же знаешь, как твоя хозяйка презирает негров. Разве ты не слышишь, что она говорит у себя на приемах? Вы для нее – звери, которыми только и можно что пользоваться да унижать. Она никогда не поставит негра на должность надсмотрщика. Она никогда не исполнит данные тебе обещания. Сними эти серьги прежде, чем зараза разнесется по всему организму и убьет тебя.
Раздался выстрел. Мар непроизвольно пригнулась. Орихенес не сдвинулся с места, но слега повернул голову в сторону хозяйки, не сводя при этом взгляда с Мар. Фрисии она не видела: крупное тело конго загораживало ее; зато до нее доносились удары плетью по спине Солиты. Мар едва не лишилась разума. Она не знала, подействовали ли на Орихенеса хоть сколько-нибудь ее слова, но решила нанести последний удар.
– Мы знаем, чем вы занимаетесь в подвале! – Орихенес склонил голову, словно собака перед хозяином. – Слух уже разносится. Скоро об этом узнают и власти. Фрисия суда избежит, потому что приносит стране деньги, а вот ты, тебе вынесут наивысшее наказание. Или ты не знаешь, как поступают с неграми, подозреваемыми в черной магии?
Орихенес пошел на нее с мачете в руке, словно самонадеянный хищник на слабую, крошечную добычу.
– Тебя казнят на гарроте, – бросила ему Мар, отступая. – Но шея твоя крепка. Сломать ее нелегко. Смерть твоя будет медленной. И мучительной. Убегай, пока можешь. Здесь тебя многие презирают, и пойти против всех них не получится. Тебя убьют если не одни, так другие. Пока есть время, убегай в паленке, к другим симарронам – с ними ты хотя бы вступишь в ряды Освободительной армии. Хватит вести себя, как невольник. Хватит…
Мар ловко проскочила мимо Орихенеса и подбежала к Фрисии. И с криком ярости набросилась на нее. Она лишь хотела остановить эти пытки, вцепиться в терзавшую Солиту руку. В темноте, изредка перебиваемой выглядывавшей луной, Мар заметила дикий, разъяренный взгляд Фрисии, удивленной застывшей в воздухе плети.
– Орихенес! – вне себя заверещала Фрисия.
Не выпуская руки, Мар краем глаза заметила подошедшего к ней огромного конго. И, закрыв глаза, отдалась воле Господа.
Но удара не последовало. Не сводя с Фрисии выпученных глаз, Орихенес стиснул челюсти, и лицо его исказилось гневом.
– Чего ты ждешь, чертов негр? Убей ее!
Орихенес колебался, обнажив в оскале зубы. Державшая мачете рука дрогнула.
– Ты не обязан ей подчиняться, – продолжила Мар, прибегнув к последнему доводу. – Ты свободен. Она ни разу не дала тебе ничего стоящего. И не заслуживает твоей преданности.
– Не слушай ее! Делай, что я говорю! Я дам тебе все, что пожелаешь! Все!
Но вместо того, чтобы исполнить ее приказы, Орихенес лишь презрительно на нее посмотрел. Затем, раздирая мочки, вырвал из ушей серьги и бросил их к ногам Фрисии. И, развернувшись, ушел.
– Ты куда? А ну вернись, негр проклятый!
Услышав оскорбление, Орихенес возвратился и поднял мачете над головой хозяйки. Та смолкла, и Мар, воспользовавшись ее растерянностью, вцепилась в плеть и изо всех сил дернула за нее. Фрисия вновь попыталась овладеть кошкой-девятихвосткой, и несколько крючков вцепились Мар в кожу, вызвав дикую боль. Лишь тогда она поняла, что это за предмет и какие страдания он принес Солите.
Фрисия снова посмотрела вслед Орихенесу и с недоверием огляделась, силясь осознать, что осталась совершенно одна и без оружия. Тогда она набросилась на Мар. Но та вне себя от ярости вцепилась в рукоять плети и принялась хлестать ею Фрисию. Она била ее снова и снова, пока та не упала на колени и не завопила от боли.
Тогда Мар бросила плеть и наклонилась к Солите отвязать ее от столба. Дышала она с трудом. Грудь ее впала, воздух едва попадал в легкие. Когда путы ослабли, Солита повалилась на землю. Выглядела она мертвой, но Мар пощупала на запястье пульс: сердце еще билось.
– Потерпи… – сказала она ей.
Затем взяла ее на руки и поднялась. Обернулась: Фрисия уже исчезла. Всадники с помощниками все еще сдерживали рабочих, потому Мар поспешила вернуться. Пробравшись сквозь арьергард, она изо всех сил бросилась бежать. Солита заливалась кровью, стекавшей ей по рукам; Мар боялась, что еще чуть-чуть – и будет уже слишком поздно. Но на полпути к медицинской части ей пришлось остановиться.
Путь ей преградил Диего.
Тем временем Паулина с Баси собрали в особняке человек тридцать. Среди них были управляющий асьендой Паскаль с супругой Урсулой, несколько жен служащих батея и восемь детей. Остальную часть собравшихся составляли дворовые, встретившиеся им на пути, и домработники особняка, которые, опасаясь наказаний, умоляли взять их с собой. Паскаль даже не подозревал, что в особняке вырыт подземный тоннель. Не знал он и того, чем там занималась Фрисия. Потому он пришел в полное замешательство, когда Паулина ввела его в курс дела. Фрисия, по мнению Паскаля, была жадной и беспринципной, но о том, что она способна на подобные кощунства, не мог и подумать. Как бы там ни было, предложение укрыться в тоннеле показалось ему весьма кстати.
