Ранним вечером Мар снова вышла из дома с державшейся за юбку Солитой. Нужно было помочь Баси – и как можно скорее. Она прикрыла голову шляпой, которую все-таки достала из чемодана, но вскоре надела ее на Солиту. По ее выражению лица, по улыбке, по тому, как она, вышагивая, придерживала обеими руками поля, чтобы слишком глубокая для ее головки тулья не сползала ей на нос, Мар догадалась: шляп у нее не было никогда.
Возле церкви из-за угла выбежала кучка шумных мальчишек, похожих на стадо взбесившихся телят, с тетрадями в руке. Не прижмись Мар с Солитой к стене храма, их бы с ног так и сбили. На них были белые рубашки и мешковатые брюки. Дождавшись, когда они пройдут, Мар с Солитой продолжили путь. Вдруг какой-то мальчишка развернулся и, подойдя к Солите, ударил ей по шляпе так, что та сорвалась у нее с головы. Она вытянула руки, пытаясь поймать шляпу, пока та не упала на землю, а мальчишка тем временем задрал ей юбку прямо на голову. Мар не успела и глазом моргнуть.
Солита закричала.
Под платьем у нее не оказалось ничего, что прикрывало бы ее тело. Мар хотела его отчитать, но тот, заливаясь громким смехом, под крики дожидавшихся его друзей удрал.
Она узнала его. То был Педрито, сын Фрисии и дона Педро.
– Бесстыдник! – крикнула она ему вслед, как можно скорее стараясь опустить Солите платье.
Мар удивило, что Солита, оставшись практически голой, не проявила ни малейшего возмущения. И это разозлило ее еще сильнее.
Мар присела возле нее на корточки и под лучами безжалостного солнца сказала ей:
– В следующий раз, кто бы то ни был, ударь его как следует.
Солита покачала головой. Легонько ее встряхнув, Мар настояла.
– Слышишь меня?
– Видели, как я
Мар улыбнулась.
– Видела. Ты очень ловкая. Только не позволяй никому так с собой обращаться.
– Оставьте ее, – сказал направлявшийся к ним отец Мигель. – Она знает: если она даст сдачи, ее никогда не возьмут в дворовые. Но не беспокойтесь вы так. Эти мальчишки хоть и озорные, зла они не делают.
– Зла не делают, говорите? Это сын дона Педро. Кто-то должен взяться за его воспитание, пока он не превратился в изверга.
Отец Мигель глубоко вздохнул.
– Соглашусь, он немного избалован. Но он сейчас в том возрасте, когда…
– Возраст – не оправдание, и его поведение возмутительно.
– Пожалуй, вы правы. Но, кажется, вы здесь не из-за Педрито.
Мар помолчала, набрав в легкие воздуха.
– Нет, отец, я здесь из-за Басилии.
– Так я и знал. И, правду сказать, ожидал вашего визита. Пойдемте в храм – там тихо и прохладно.
Дойдя до дверей церкви, отец Мигель попросил Солиту подождать снаружи – подобные разговоры не для детских ушей. Солита направилась к растущей возле церкви пальмы и, не снимая шляпы, села в ее тени.
Внутри церкви было свежо и приятно, пахло ладаном и воском. Мар невольно достала из кармана юбки белый платок и повязала им голову. Затем опустила два пальца в стоявшую на входе кропильницу со святой водой и перекрестилась. Отец Мигель жестом пригласил ее присесть на единственную стоявшую перед алтарем скамью, где во время мессы обычно сидели хромые и немощные. Оказавшись перед ликом Господа, отец Мигель встал на колени и только затем сел. Мар последовала его примеру.
– Отец, – начала Мар, – я здесь, чтобы сообщить вам: я против, чтобы Диего Камблор забирал Баси к себе. Вы свидетель той развратной и распущенной жизни, которую он вел в асьенде с самого своего приезда. Мне неведомо, что он вам рассказывал, но он бросил супругу и теперь хочет ее вернуть: ему, видите ли, стыдно, что она наша горничная.
– Знаю, дочь моя, и, поверь, прекрасно тебя понимаю. Но, нравится нам или нет, Диего – ее муж, и имеет на то права.
– Свои права он потерял, когда решил ее оставить. Свои права он потерял, когда вынудил ее пойти домработницей, чтобы не умереть с голоду. Не знаю, о каких правах вы мне толкуете.
– Я говорю о правах, данных Господом Богом при вступлении в брак, и нарушить эти права человек не может. Про неверность Диего я наслышан и знаю о его многочисленных недостатках, но именно тяжелые испытания придают прощению особую ценность.
– Этому человеку никакое прощение не нужно – его заботит лишь одно: чтобы Баси его не позорила. Разве вы не видите? Его заботят только насмешки окружающих, ему стыдно за положение супруги, хотя он собственными же руками это положение и создал. Знаете, через что за все эти годы ей пришлось пройти? Брошенная якобы покойным мужем, который оказался живее всех живых; обманутая, бесплодная. А теперь ее должны беспокоить последствия, к которым ее супруга привел его же собственный эгоизм. Простите, отец, но все это ужасно несправедливо.
– Дочь моя, Баси прекрасно знала, на что шла, когда решилась ехать с вами. Отец Гало ее предупреждал. Я как священник этой асьенды приложу все усилия, чтобы их брак воссоединился.
Мар с минуту помолчала.
– У Диего есть дети?
