В гардеробной, размерами сравнимой с маленьким модным бутиком, возле зеркала, обрамленного массивной золотой рамой, крутилась Гермиона. Платье, принадлежащее женщине со столь утонченной комплекцией, сидело на ее фигуре как влитое. Гермиона долго упиралась надевать его. На то было много причин. Хотя бы то, что вещь принадлежала другой женщине, которая наверняка была бы против того, чтобы ее одежду надевала какая-то простачка. Более того, Нарцисса наверняка пришла бы в ужас и сожгла платье, думалось ей.
Выслушивая все эти ее аргументы, Драко небрежно отмахивался, уверяя, что вещей у его матери столько, что та не надевает их дважды. Тем более наряды, пылившиеся в их французском поместье. Помимо этого, Гермиона сомневалась, что платье придется ей по фигуре. В отличие от немного худощавой Нарциссы, у Гермионы имелись формы.
— Мне не подойдёт это платье, как ты не понимаешь? — стояла на своём Гермиона, предъявляя Малфою, упорно настаивающему, чтобы она надела именно его, ещё один аргумент.
— Подойдет, — уверял он. — Это платье заколдовано трансфигурационными чарами и имеет свойство подстраиваться под фигуру. — Заскользив похотливым взглядом по изящным изгибам ее тела, Драко облизал губы, добавив: — Так что не переживай, твои аппетитные сиськи и сексуальная задница отлично поместятся...
Гермиона вспыхнула.
— Нет, Малфой, твой грязный язык ОПРЕДЕЛЕННО стоит заколдовать! — как можно более сердито выпалила она, что у нее не особо правдоподобно получилось. Затем сгребла в охапку платье вместе с коробкой с обувью и поспешила скрыться в гардеробной, стреляя в парня, расплывшегося гадко-очаровательной усмешкой, неодобрительным взглядом. Ведь знал, что в глубине души ей нравится его «грязный» язык.
И теперь, стоя напротив этого зеркала, Гермиона рассматривала себя со всех ракурсов. Она никогда особо не любила своё тело. Но сейчас... Глядя на то, как золотистая, сверкающая на свету ткань сочетается с оттенком ее оливковой кожи, как платье обтягивает фигуру, выгодно подчеркивая ее женственность, как невесомые лямки оголяют крылья лопаток и тонкие ключицы, как глубокий вырез обтекает грудь, открывая вид на ее ложбинку, как плавно ткань ложится на бедра, подчеркивая округлость ягодиц, как нестандартный острый угол подола тянется от середины бедра с одного бока и не дотягивает до колена другого, как позолоченные босоножки на шпильке удлиняют ноги, как каштановые кудри ложатся на голые плечи, а лёгкий макияж с акцентом на глаза, раскрывает и без того открытый взгляд, — Гермиона Грейнджер ощущала себя принцессой. Теперь-то она понимала, чем так нравится Малфою.
Достав из синей бархатной коробки увесистые бриллиантовые серьги и миловидный кулон, Гермиона надела предложенные Драко драгоценности, пообещав себе, что непременно вернёт их, и надушилась своим любимым цветочно-фруктовым парфюмом.
Когда она вышла к нему, ещё секунду назад, до ее появления, скучающе закинувшему голову на изголовье кресла в углу большой светлой спальни, — то увидела, как он, вмиг растеряв былую скуку, подскочил с кресла, поправляя галстук, и затуманенным взглядом серых глаз стал рассматривать каждый сантиметр ее тела. На что у него ушла по меньшей мере пара минут. Малфой был сражён наповал ее очарованием, красотой и сексуальностью. Грейнджер была сексуальна как никогда прежде. В этом платье она выглядела не просто красивой, она была шикарной, прямо как его мать.
— Ты... — хрипло пробормотал Драко. В его горле пересохло, так что он прочистил его, неловко кашлянув. Ему уже совсем не хотелось начинать запланированное им свидание, ему хотелось сразу перейти к его завершению... — Ты необыкновенная, Грейнджер, ты знаешь?
Гермиона застенчиво улыбнулась, сжимая в руках маленький, блестящий позолотой клатч. В этом золотом одеянии, под влюбленным взглядом своего мужчины, она чувствовала себя самой красивой женщиной на планете.
Драко медленно подошёл к Гермионе. Оказавшись с ней на интимном расстоянии, он притянул ее к себе за талию и, склонив голову, захватил ее нижнюю губу в плен своих губ, запуская пальцы в ее кудри. Гермиона обняла его обеими руками за шею и ответила на поцелуй, который, казалось, длился с вечность. Их языки переплетались друг с другом, а губы распухли от покусываний и посасываний. Они ничего не помнили. В данный момент в мире не существовал никто, кроме них двоих.
Втянув ее нижнюю губу в рот, Драко напоследок оттянул ее, пососал и, прикусив, с рыком выпустил. Потом склонился к изящной шее девушки и провел языком по всей ее длине, начав покрывать ее влажными страстными поцелуями, медленно спускаясь к ключицам; горячим дыханием опаляя ее кожу. И ему все было мало.
Гермиона запускала пальцы в волосы на его затылке и сбивчиво дышала. Казалось, он забирал весь ее воздух.
