Видя, как Драко ломает свою сигарету, сжимая кулаки, Дафна понимает, что он вновь накручивает себя. За эти два дня Драко был сам не свой. Он переживал за нее. Это было видно невооружённым глазом. Он скучал по ней. Хоть и прошло совсем немного времени. В тот самый момент, когда он вышел из камина в Шато-де-Блэк, Дафна сразу поняла, что что-то случилось. На нем лица не было. Будто он сделал самую ужасную вещь, которую только мог совершить. Он глубоко дышал, и Дафна могла поклясться: его остекленевшие глаза слезились. И это его горькое: «Я оставил ее...» Стоило же им начать расспрашивать о том, где Гермиона, он стал крушить вещи. Блейз остановил его, схватив за плечи. И тогда, немного успокоившись, Драко сказал ему: «Мне пришлось оставить ее, Блейз... Она сказала, что все обойдется... И, клянусь, если нет, я вытащу ее любой ценой.»
За все то долгое время, что Дафна знала Драко Малфоя, она никогда не видела его таким. Эмоциональным. Разбитым. Готовым пойти на крайности, подвергнувшись опасности ради Гермионы Грейнджер. Это было самое сильное чувство, которое он когда-либо к кому-нибудь проявлял.
Любовь.
Саундтрек: Romanovprod – Hey darlin’!
Поленья в камине затрещали, и в пламени появились очертания лица Гарри Поттера. В ту же секунду Драко мгновенно устремил на него свой взгляд.
— Ну что? — нетерпеливо спросил он.
— И тебе здравствуй, Малфой, — хмыкнул Гарри.
— Мне нет дела до грёбаных приветствий, Поттер. — Малфой сверлил Гарри недобрым взглядом, раздражённо положив руки в карманы своих брюк. — Выкладывай, какие есть новости.
— Привет, Поттер, — приблизившись к камину, в свою очередь, поздоровалась Дафна. — Как Гермиона?
— О, привет, — улыбнулся Гарри, заметив в поле зрения блондинку, и саркастично вставил: — Приятно иметь дело с воспитанными людьми. Учись, Малфой.
— К черту эти любезности, переходи к делу, — выплюнул Драко.
— Ну ладно... — сдался Гарри. Лишь потому, что на споры с Малфоем у него совсем не было времени. — Гермиона просила передать, чтобы вы не переживали, и чтобы Малфой не вздумал приближаться к Министерству. Французы уже и так купились на то, что она жертва Империуса, так что осталось дело за малым: убедить Визенгамот...
— И как ты это себе представляешь, Поттер? — перебил Драко, мысленно переваривая: Гермиона просила передать. — Насколько я помню, практически весь Визенгамот завербован.
— Мы с Гермионой не думаем, что их целью является ее заключение в Азкабан. Вся эта ситуация очень странная. Кто бы не был их предводителем, он не пытается творить какую-то разруху. Принятые законопроекты хоть и радикальные, но не ущемляющие. И маглорожденных никто не трогает. Если же бы их главным был кто-то из бывших Пожирателей смерти, то они бы действовали как раз наоборот, — размышлял Гарри. — Хотя они несомненно в этом замешаны. Видимо, их новый предводитель направил их на выполнение иных целей, или же попросту так же подчинил с помощью магии Королевы русалок. И я думаю, чтобы действовать более раскованно, им мешает отсутствие половины подчинённых рас магических существ. Так что первично для нас не дать им завладеть медальонами... Гермиона сказала, что они у тебя, и я хочу, чтобы ты глаз с них не спускал, понял меня, Малфой?
— Будь уверен, я это и без тебя знаю, — скрестив руки на груди и возведя глаза в потолок, уверил Драко. — Лучше скажи мне, что заставило тебя думать, что они не попытаются посадить ее за решетку, чтобы потом ее оттуда похитить и так же завербовать?
— Подумай, зачем она нужна им сейчас? Медальоны не при ней. Именно поэтому они и не пытались похитить меня. Я им попросту не нужен.
Драко нахмурил лоб, обдумывая его слова. Дафна сидела в кресле у камина, следя за ходом разговора Малфоя и Поттера. Гермионе с такими защитниками точно не стоит ничего бояться.
— Тогда я в любом случае хочу присутствовать на суде. Я не могу доверить ее безопасность и свободу твоим абстрактным суждениям, Поттер.
Лицо Гарри удивлённо вытянулось, и из камина на пол упала пара искр. Поттер всматривался в Малфоя, словно пытался что-то в нем разглядеть. И совершенно изумлённый только что осенившим его фактом, выдал:
— Ты любишь ее... Не так ведь, Малфой?
Не ожидая от бывшего врага подобного вопроса, Драко на секунду замирает. Пару мгновений обдумывая свой ответ, он решает, что нет никакого смысла скрывать от Поттера правду, поэтому с вызовом признает:
— Да, люблю, Поттер.
Подперев подбородок рукой, Дафна улыбается его признанию. Гарри пару мгновений молчит, переваривая эту информацию, и вскоре парирует:
