— Вы угадали, — сказал Фаунтин с чувством, — я ненавижу его. А раньше думал, что люблю, радостно предвкушал, что когда-нибудь буду здесь жить. Теперь же иногда молю Бога, чтобы дал мне возможность очутиться в моей городской квартире без всех этих забот, связанных с имением, которые претят мне.
— Да, я очень хорошо понимаю вас. Но все же, мне кажется, в вашем положении есть и свои привлекательные стороны.
Рот Фаунтина скривился в тонкой мрачноватой улыбке.
— О да! Здесь есть положительные моменты, — сказал он, — как, например, перспектива стать главным землевладельцем прихода. Послушайте, вы уверены, что мне не нужно знакомить вас с какой-нибудь чаровницей? Нет? Ну, хорошо, я должен вернуться в зал. Желаю вам найти вашу беглянку.
Он пошел по коридору, а Эмберли, не спеша, направился к картинной галерее, где и обнаружил Фелисити.
Снятие масок должно было произойти в бальном зале в полночь, непосредственно перед ужином. Примерно за двадцать минут до полуночи люди начали скапливаться в холле и бальном зале, покидая местечки у каминов наверху ради самой забавной части карнавала. На верхнем этаже, где только что звучали смех, разговоры и шаги, воцарилась тишина.
Бесшумно открылась дверь в широкий коридор и показалась девушка. С минуту она вглядывалась в темноту дальнего конца коридора. Никого не было видно. В картинной галерее еще горел свет, но уже не было слышно никаких голосов. Смешанные звуки доносились только снизу, из холла и бального зала.
Контадина, персонаж итальянской комедии масок, медленно кралась по коридору, словно ища что-то. Глаза висевших на стенах портретов смотрели на нее, как бы следя за тем, что она будет делать. Она подошла к сводчатому проходу и сквозь него заглянула в холл. Там было пусто. Она немного помедлила и вдруг нервно оглянулась. Ей показалось, что кто-то наблюдает за ней. Но позади никого не было. Контадина пошла дальше и остановилась у старинного буфета, протянула руку, как бы собираясь потрогать его, и тут же отдернула ее. Ей был нужен не буфет, а нечто другое.
Почти в самом конце коридора узкий пучок света из открытой двери падал на противоположную стену, захватывая угол высокого орехового комода. Девушка увидела его и пошла вперед. В открытую дверь была видна лестница черного хода. Она заглянула туда, но и здесь никого не было. Она еще раз оглянулась, скользнула к комоду и, стараясь не шуметь, выдвинула нижний ящик. Он легко и бесшумно выдвинулся, но при этом звякнули бронзовые ручки. Этот негромкий звук заставил ее боязливо вздрогнуть.
Ящик был пуст. Девушка просунула руку и дрожащими пальцами ощупала его дальнюю часть.
Вдруг что-то заставило ее взглянуть вверх. У нее перехватило дыхание, а шарящая по ящику рука застыла. На освещенной части стены появилась тень. Тень головы мужчины.
В течение нескольких секунд глаза девушки были прикованы к этой тени. Ни один звук не выдавал присутствия человека, но тем не менее за ее спиной кто-то стоял. Кто-то следил за ней.
Она медленно, дюйм за дюймом, задвинула ящик. Ее горло пересохло, колени дрожали.
— Вы что-то ищете, мисс? — Вопрос был задан ровным голосом, в котором, однако, слышалась угроза.
Она обернулась. Ее лицо под маской смертельно побледнело. Позади нее в дверях неподвижно стоял камердинер.
Она постаралась придать голосу по-возможности большую уверенность:
— Как вы меня напугали! Я любуюсь этой чудесной старой мебелью. Вы не скажете, это комод стиля Уильяма и Марии[14]?
Он медленно перевел взгляд на комод, а затем обратно на ее лицо. Мышцы его плотно сжатого рта расслабились, выдавив странную и неприятную улыбку. В ней было какое-то торжествующее злорадство. У девушки возникло ощущение, что ее кожу протыкают иголками, однако, сохраняя спокойствие, она стояла и ждала.
— Этот комод? — тихим голосом спросил Коллинз.
Она сделала непроизвольное глотательное движение.
— Да. Не знаете ли вы, к какому периоду он относится?
Он протянул руку и небрежным движением провел по полированной поверхности. Его улыбка стала шире.
— Нет, мисс, — сказал он вежливо, — боюсь, что не знаю. А вас это интересует, не правда ли?
— Меня это интересует. Наверное, нужно спросить об этом у мистера Фаунтина.
В это время послышались звуки шагов по каменным ступеням. Женский голос позвал:
— Мистер Коллинз! Вы наверху? Мистер Коллинз, вы идете? Через несколько минут начнется ужин. Нужно поставить шампанское на лед.
Он повернул голову, улыбка исчезла с его лица.
— Я спущусь через минуту, Алиса.
Он посмотрел на девушку, прищурив глаза и как бы размышляя, как с ней поступить.
— Думаю, вам лучше спуститься вниз, мисс, — сказал он. — Сюда, пожалуйста.
Коллинз пошел по коридору вперед, ей не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Он подвел ее к парадной лестнице и, шагнув в сторону, остановился, пропуская девушку вперед.
Она медлила, лихорадочно соображая, под каким бы предлогом вынудить его спуститься вместе с ней.
