— Шлепали. И часто. Огромное спасибо, что привезли брата домой. Я так вам благодарна. И я просто в отчаянии, что не могу принять вас. К моему глубочайшему сожалению, сейчас я очень занята. Как это теперь звучит?
— Я предпочитаю первоначальный вариант. Вы могли бы пригласить меня в гостиную.
— Конечно, могла бы, но не собираюсь.
— В таком случае придется обойтись без приглашения, — сказал он и прошел внутрь дома.
Она двинулась за ним, разгневанная и изумленная одновременно.
— Послушайте, я допускаю, что очень обязана вам. Вы могли бы доставить мне массу неприятностей. Но это еще не дает вам право силой навязывать мне свое присутствие. Пожалуйста, уходите. Почему вы так настойчиво добиваетесь знакомства со мной?
Он окинул ее насмешливым взглядом.
— Я нисколько не добиваюсь знакомства с вами. Но меня заинтересовало убийство.
— О котором я не знаю ничего.
Он пожал плечами.
— Если уж вы лжете, мисс Браун, то лгите более правдоподобно. Будь у вас хоть капля здравого смысла, вы бы оставили вашу таинственность и рассказали мне, в какую игру вы играете.
— В самом деле? — Она вскинула брови. — И с какой же стати?
— А с той, что ваше упорное нежелание вести себя как должно убеждает меня в том, что вы что-то затеваете. Я не люблю нарушителей законов и поэтому очень и очень намерен выяснить, в какие игры вы играете.
— Вы окажетесь очень умны, если сможете это сделать, — сказала она.
— Мой юный и заблудший друг, вам еще предстоит убедиться, что я значительно умнее всех, с кем вы когда-либо имели дело.
— Спасибо за предупреждение, но я ничего не затеваю и тайн у меня нет.
— Вы забываете, что я провел целых полчаса в приятном обществе вашего брата.
На этот раз выдержка оставила ее. Она закричала с жаром:
— Воспользовались тем, что он пьян! Это грязно и низко!
— Вот так-то лучше, — сказал он. — Мы уже к чему-то движемся.
— Что он сказал вам? — требовательно спросила она.
— Ничего осмысленного, — ответил Эмберли. — Кроме того, как это ни удивительно, я не выпытывал и не собираюсь выпытывать секреты у пьяных мальчишек, как не собираюсь и притворяться сейчас перед вами, что мне известно больше, чем оно есть на самом деле, — брать вас на пушку, так сказать.
Она озадаченно посмотрела на него.
— Да? И почему же, скажите на милость?
— Из врожденной порядочности, — ответил мистер Эмберли.
— Марк мелет много чепухи, когда пьян, — сказала Ширли и помолчала немного. Казалось, она что-то обдумывает. — Интересно, что вы думаете обо мне?
— О вас? Пожалуйста, я скажу, если хотите, — упрямая и глупая девчонка.
— Все-таки не убийца, и на том спасибо.
— Если бы я думал, что вы убийца, вы бы сейчас не стояли передо мной, мисс Ширли Браун. Очевидно, что вы ведете какую-то игру, вероятнее всего, глупую и почти наверняка опасную. Если вы будете отпускать своего брата одного в город, то очень скоро окажетесь в полиции. Как сообщник он никуда не годится.
— Может быть, — сказала она. — Но мне не нужно сообщника. Я люблю играть в одиночку.
— Ну что ж. Тогда всего хорошего. До встречи.
— Вы, надеюсь, не хотите сказать, что собираетесь еще встречаться со мной.
— Боюсь, вам придется видеть меня чаще, чем хотелось бы, — усмехнулся мистер Эмберли.
— Сегодня я в этом убедилась, — медовым голосом ответила она.
Он был уже в дверях, но при этих словах обернулся.
— В таком случае мы — товарищи по несчастью, — сказал он и вышел.
Она внезапно рассмеялась и побежала за ним до двери.
— Вы чудовище. — Крикнула она вдогонку. — Но, пожалуй, вы мне нравитесь.
Мистер Эмберли бросил короткий взгляд через плечо.
— Жаль, что не могу вернуть вам этот комплимент, — ответил он, — но честность заставляет меня сказать, что вы мне совсем не нравитесь. Всего хорошего.
— Странно, насколько простая полоска черного бархата изменяет людей, — заметил Коркрен, критически обозревая толпу участников карнавала. — Я уже трижды обознался.
Эмберли раскачивал свою маску, держа ее за завязки.
— Всегда можно узнать человека по голосу.
— Не всегда. О черт!
— Что случилось?
— Опять этот проклятый меч, — вознегодовал Фауст. — Он все время мне мешает. Я не могу танцевать, не могу даже шага ступить, чтобы не ткнуть кого-нибудь в голень. Попробую немного погодя оставить его где-нибудь. Может быть, повезет, и Джоан этого не заметит.
Джоан, ослепительно красивая Маргарита, в этот момент протанцевала мимо них в паре с арабским шейхом. Она успела заметить обоих друзей, стоящих в дверях зала, и выскользнула из танца, увлекая за собой партнера.
— У вас что, нет партнерши на этот танец? — озабоченно спросила она. — Покажите, кому вам бы хотелось быть представленными.
— Душенька моя, я не могу танцевать с этим мечом, — захныкал Коркрен. — Из-за него я совершенно не пользуюсь успехом.
— Это вы мягко выражаетесь, — сказал шейх. — Из-за нашего меча на моей икре не хватает целого дюйма кожи.
— О боже! — воскликнула Джоан страдальческим голосом. — Дорогой, неужели ты не можешь отводить его в сторону?
— Могу, — ответил Фауст. — Я бы вообще мог оставить его в сторонке — пусть себе полежит.
