Заполняются трибуны. Начинается прямой эфир. Я наблюдаю за происходящим по телевизору в администраторской. И вижу ошеломляющее новое телевизионное зрелище.
Когда передача закончилась, я сорвалась с места и помчалась, как безумная, в зал. Целовала Ворошилова, кричала «ура». Это было потрясение.
Но выходила программа, к сожалению, недолго. Тогда совершенно необычным выглядело сотрудничество телевидения с «Союзторгрекламой». Этим немедленно заинтересовалась комиссия партконтроля. И передачу закрыли.
То, что Владимир Ворошилов был театральным художником, существенно отразилось на его телевизионных работах. Он умел видеть образ передачи, а на телевидении это — самое главное.
В молодежной редакции сложилась замечательная атмосфера, потому что удивительно совпали люди. И прежде всего два человека — Валерий Иванов и я. Хотя, наверное, это звучит нескромно.
Трудно понять, как это вдруг в номенклатуру попал такой идеально чистый, добрый, интеллигентный человек, как Иванов.
Валерия Александровича любили все: ЦК ВЛКСМ, парторганизация, руководство. Он легко и просто со всеми общался. Мне абсолютно доверял. Валерий Иванов был лицом редакции, а я всегда находилась «в лавке» и свободно работала. Думаю, я компенсировала его слабые стороны: неспособность к быстрым решениям, некоторую, как мне тогда казалось, интеллигентскую мягкотелость.
Были и другие удивительные люди в молодежной редакции. Толя Лысенко, который, тоже впоследствии пройдя испытание властью, сумел, на мой взгляд, остаться самим собой, сохранить человеческие качества. Толя поглощал немыслимое количество книг. Он знал ответы на все вопросы. И хоть мы понимали, что из тридцати ответов двадцать восемь — приблизительных, мы все равно обращались к нему.
Огромная детско-молодежная редакция располагалась в одной большой комнате корпуса, выходившего на Дровяную площадь. Шум стоял чудовищный. В одном углу дрались Евгений Шенгелевич с Федей Надеждиным — они вместе делали передачу, и их драки возникали исключительно на творческой почве. В другом углу режиссер КВН Белла Сергеева громко учила молодых ассистентов и помощников, не обидно называя их «курами» и «дурами». В этой комнате встречались телевизионные бригады, проходили откровенные летучки, рождались замыслы.
Мы жили одной семьей. Причем порой — в буквальном смысле. Помню, как ассистентом режиссера пришла работать будущая жена Саши Маслякова — Светлана. И мой муж Юра Игнатов работал на телевидении — оператором.
Операторы считались эталоном мужчины. Они действительно были титанами: камеру весом 300–400 кг толкали лбом — руки заняты, держат фокус.
Невероятной красотой и мощью обладал легендарный оператор, к сожалению, рано умерший, — Владимир Киракосов (его именем названа одна из студий на Шаболовке). Он мог виртуозно, не теряя фокуса, сделать наезд через всю студию. На его работу приходили смотреть из всех редакций.
Замечательным оператором был Аркадий Едидович. Я уже упоминала, что Аркаша являлся моим замом по идеологической работе в первом комсомольском бюро на телевидении. В бюро входили также мой будущий муж и Марианна Краснянская.
С Марьяной мы знакомы еще со времен учебы в ГИТИСе. На телевидении она вела замечательную детскую викторину, затем в молодежке была редактором КВН, а потом и создателем передачи «От всей души». Влюбленная в своих героев, она умела разглядеть в них черты, недоступные мне. Какое счастье, что и в Доме актера она — рядом, делает очень важное дело — ведет клуб ветеранов.
Когда председателем Гостелерадио стал Сергей Лапин, мы не сильно обеспокоились. Мы на своем веку повидали немало руководителей и понимали, что и этого переживем.
Но получилось иначе. Началось гонение на неугодных. Лапин, как человек неглупый, какую-то цель, несомненно, преследовал. Но я и сейчас не могу сказать, что это была за цель. Он не желал вдаваться в подробности технологии создания программ, людей уважаемых и авторитетных явно не ценил.
На большой летучке мог, не дожидаясь окончания, встать и, уходя, заявить: «Ну, вы тут пообсуждайте, а я уже все решил».
Лапин начал смещать тех, кто, на наш взгляд, олицетворял собой телевидение. Первым стал Георгий Александрович Иванов, под руководством которого создавались все новые программы. При нем начало свою работу объединение «Экран». Георгий Иванов обожал телевидение, преклонялся перед творческими людьми. Лапин унижал его открыто, при нас. Он не дал нашему любимому руководителю работать на телевидении — Георгий Иванов вынужден был уйти.
Потом начались нападки на Николая Карцева. Николай Пантелеймонович одно время возглавлял литературно-драматическую редакцию, потом стал главным редактором телевидения. Это было существо такого благородства, такого интеллекта и такой образованности, какие, честно говоря, на телевидении встречаются нечасто.
Гонениям подвергались не только руководители, но и обычные сотрудники, жизнь которых давно была связана с телевидением. Порой, когда кто-нибудь говорил Лапину: «Я здесь работаю двадцать лет», он прерывал: «И хватит!»
