«Уничтожали» одного из лучших редакторов Женю Кабалкину, очаровательную, преданную телевидению Фаину Яковлевну Хаскину, возглавлявшую редакцию кинопрограмм.
Когда Лапин вызывал кого-то к себе, все высыпали в коридор и ждали, чем закончится разговор.
Страшное время. Из какой-то ерунды возникало политическое дело. Защитить и защититься было невозможно. И все больше людей покидало телевидение.
Дольше других почему-то продержалась я. Может, потому, что молодежная редакция числилась на хорошем счету и трудно было к чему-то серьезно придраться. Тем не менее напряжение не отпускало.
Особенно нервными были моменты, связанные с КВНом. Помню, я вынуждена была лететь на финал в Одессу. Руководство требовало, чтобы я принимала игру, хотя в то время это не имело никакого смысла: заранее можно было посмотреть лишь домашние заготовки, все остальное являлось чистой импровизацией — КВН же шел в живом эфире.
На одном из партактивов под удар попала бессменный режиссер КВНа Белла Сергеева (ей обязаны все, кто стал популярным благодаря этой игре, в том числе и Александр Масляков). И Беллу отстранили от дела, которому она посвятила жизнь. Это происходило на моих глазах, и я ничего не сделала.
В конце концов дошла очередь и до меня. Я была вызвана к начальнику отдела кадров Петру Шабанову. Он сказал, что Сергей Георгиевич Лапин не может больше со мной работать, что надо уйти самой — если я оставлю номенклатурную должность, они подыщут новую номенклатурную, а иначе… Я ответила высокопарно, что, мол, хоть вахтером, но останусь на телевидении. Думала, если не напишу заявление, ничего не произойдет.
Но через какое-то время я получила строгий выговор за передачу «Куда пойти учиться» об Институте связи.
Вслед появился другой приказ — о переводе меня в Телерадиофонд, то есть фактически в архив. Видимо, Лапин догадывался, что новая работа — не для меня, и долго я там не продержусь.
Прихожу в архив и со свойственной мне энергией и отсутствием мудрости затеваю реформы. Отношения обостряются: люди в архиве привыкли годами тихо делать свое дело по устоявшимся правилам. Понимаю, что это — финал. И подаю заявление об уходе.
Я думала, прекратит существование телевидение, на баррикады выйдут все. Но революции не произошло.