У Леденцова совсем не было опыта предложения руки и сердца. Он не знал, что это нужно делать в атмосфере романтической, полуосвещённой – и ни в коем случае не тогда, когда избранница жуёт обалденно вкусный сэндвич.
Минут пять Катенька не могла откашляться.
– Палыч, – наконец проговорила она, – ты решил сразу стать вдовцом?
– А что ты полный рот напихала?
– Так вкусно же!
– Теперь я всё время буду тебя так кормить.
– Каждый день?
– Когда будет настроение.
– Тогда я должна подумать.
– Времени на раздумье нет, – Емельян Павлович нежно облапил хрупкую фигурку и начал демонстрировать самые серьёзные намерения.
– Отвали! – хохотала Катенька, торопливо дожёвывая пищу. – До свадьбы ни-ни! Ну дай доесть, зараза!..
Второй раз они проснулись уже в одиннадцать.
– Вставай, жена! – произнёс Леденцов сквозь зевоту.
– Во-первых, невеста, – ответила Катя, не открывая глаз и не меняя позы, – во-вторых, я ещё не дала согласия. В-третьих, скажи спасибо, что месячные закончились именно сегодня.
Тут будущая госпожа Леденцова встрепенулась и задумчиво сказала:
– А если я забеременею, ты меня все равно возьмёшь?
– Забеременеешь, когда я скажу, – отозвался Емельян Павлович.
«В конце концов, – подумал он, – это моя будущая жена. У нас не должно быть тайн». И в порыве благодарной откровенности рассказал всё, что знал, о мастерах сглаза и силы. Катенька выслушала всё это с неподдельным интересом.
– Бред какой, – довольно сказала она. – А я опять есть хочу.
Однако бутерброд ей пришлось делать самой – зазвонил телефон, и следующие двадцать минут Емельян Павлович объяснялся с Портновым. Тот требовал немедленного свидания («И Екатерину обязательно привезите!») и всячески выражал недовольство. Как только Леденцов опустил трубку на рычаг, его плечи оказались во власти тонких, но цепких рук.
– Па-а-алыч, – попросила Катенька, – перестань злиться! Ты плохое задумал, я чувствую. Давай пусть будет хорошо.
– Так звонят всякие, – буркнул Леденцов, – хотят, чтобы мы с тобой все бросили и ехали к ним.
– Это тот милый старичок? Иван Иванович?
– Разве он старичок?
– Конечно. Он так смешно говорит. И головой так делает, как в фильмах про дворян. Поехали! Все, я пошла одеваться.
Пока Емельян Павлович ждал Катеньку в машине, мысли этого сумбурного утра начали выстраиваться. Прежде всего, следовало проверить, добился ли он вчера своей цели. «Чего она может сейчас хотеть? – размышлял Леденцов. – Поехать со мной куда-нибудь к людям, и чтобы все ею восхищались, и чтобы я во всеуслышание объявил, что беру её в жёны. Попробуем».
Леденцов как можно более тщательно представлял сцены Катиного триумфа. Дошёл даже до бракосочетания (правда, платье невесты вышло несколько невнятным). «Зеркальце» ни разу не появилось.
«Будем считать, – решил Емельян Павлович, – всё получилось. Катенька больше не „отбойник“. Иначе…» Он энергично потряс головой. В целях психической безопасности следовало остановиться на первом варианте. «Портнов говорил, что свято место пустым не остаётся. Рана, так сказать, зарастает. Вернее, на её месте что-то вырастает. Что?»
Емельян Павлович пожалел, что не курит. Подобные мысли следовало обдумывать за крепкой сигарой.
«Компенсатор? Или чтец мыслей? – Леденцов поёжился. – Только не это. Но ведь как ловко она про „плохое“ учуяла! Или это так компенсаторы чуют? Черт, как мало я обо всём этом знаю».
Тут припрыгала Катенька, и Емельян Павлович всю дорогу от греха подальше думал только о том, как она очаровательна. Это было несложно.
Впервые в центре внимания Ивана Ивановича и компании оказался не Леденцов, а Катенька. Емельян Павлович мудро решил не педалировать обиду. То есть сначала он решил просто не обижаться, но потом вспомнил недавно подслушанное словцо и решил не педалировать. Он просто сидел на кухне и пил чай, пока вдохновлённая общим вниманием невеста порхала по квартире. В середине «второй воды» первой чашки она пропала.
На начале третьей чашки Катенька возвратилась в кухню. Щёки её пылали.
– Товарищ Леденцов, – сказала она, что было сигналом «Осторожно, опасность!», – ты почему мне не сказал, что этот… молодой человек умеет читать мысли?
В коридоре замаячила очень довольная физиономия молодого человека Сани.
– Я же говорил, – ответил Емельян Павлович, – утром, когда рассказывал про «топоров», про «отбойников»…
– Ты рассказывал вообще. Почему ты не предупредил, – Катя мотнула головой в сторону Сани, – что мысли умеет читать конкретно этот?
«Конкретно этот» подал голос, держась на безопасном расстоянии.
– Завидую вам, Емельян! Такой темперамент! Такая раскрепощенность!
Равномерная пунцовая окраска эволюционировала в пятнистую. Это уже означало «Все в укрытие!». Леденцов поспешно подскочил и крепко прижал к себе Катеньку. Его хрупкая невеста в минуты ярости могла швыряться неожиданно тяжёлыми предметами.
– Саня! – сказал он. – У вас есть разряд по бегу?
– Я не собираюсь бежать от столь заводной особы! – теперь чтец неприличных мыслей решился приблизиться на расстояние вытянутой руки.
И зря. Руки Катеньки Емельян Павлович контролировал, но ногой она двинула очень резко и метко.
