Емельян Павлович повторил неопределённое движение плечевым поясом. Компенсаторов в таких местах всегда было пруд пруди, он чувствовал их по вязкому сопротивлению, которым обволакивалось его стремление выиграть. Правда, особенно усердствовать ему не дозволял Иван Иванович, но он и сам не слишком стремился сорвать куш. В пику (трефу, бубну) азартному Сане. Серьёзные банки он организовывал уже после того, как очередное казино было разведано на предмет «особого» мастера сглаза. Тогда Леденцов устраивал феерическую игру Катеньке – она в азарте не уступала Сане. Причём давал сначала выиграть, потом проиграть, и наконец обеспечивал яркий «Джек-пот». И странное дело – хотя ставки делала Катенька, поздравляли с большим кушем обычно самого Леденцова. Такое несоответствие причины и следствия объяснил Портнов:
– Профессиональные и почти профессиональные игроки удачу и везунчиков за версту чуют. Они отлично понимают, что фортуна хвостом виляет не перед вами, Катерина, уж извините. Но в следующий раз без подобной помпы, будьте любезны.
Однако и в следующий раз Емельян Павлович не мог удержаться, чтобы не сделать молодой жене подарок. Она так очаровательно и искренне радовалась… В конце концов, это их медовый месяц.
Размышления Леденцова прервал Иван Иванович.
– Завтра будете выигрывать, – приказал он.
– Наконец-то! – обрадовался Саня. – Тут неподалёку есть «Золотая подкова»…
– Юноша! – Портнов поднял бровь, демонстрируя недовольство. – Кто вас учил перебивать старших? Повторяю, будете выигрывать. На рулетке. Четыре-пять раз подряд. Каждый раз повышая ставки.
Это было что-то новенькое. Впервые Иван Иванович предлагал так нагло демаскироваться.
– А теперь давайте сходим куда-нибудь отдохнём, – Катеньке надело ждать, когда пройдёт одна секунда. – Я видела по дороге пару отличных магазинов.
– Кстати, – добавил Портнов, – на сей раз ставить будете лично вы. У Екатерины есть более важная функция. Она будет компенсировать…
– А можно, – Катенька сделала из губок трогательный бантик, – Алена Петровна будет компенсировать? А я в следующий раз, а?
– Этот директор, – внезапно заговорила мумия Алены Петровны, – очень… проникающий. Я Саню еле закрыла. Я одна не справлюсь.
– Вот видите, Екатерина? А вы, Емельян Павлович, уж постарайтесь завестись. Пусть все ваши мысли будут поглощены жаждой наживы, хорошо? И от директора, мысли читающего, тоже постарайтесь держаться подальше. И ни в коем – слышите? – ни в коем случае не подавайте ему руки. Даже если он захочет лично поздравить вас с выигрышем.
– Вы все зануды, – сказала Катенька. – Я уже никуда не хочу ехать. Муж, скажи, чтобы мне принесли ледяного шампанского.
И ещё полчаса вся компания, уже готовая куда-нибудь идти, наблюдала, как Катя мстительно потягивает шампанское.
Первой неожиданностью, с которой пришлось столкнуться Леденцову, оказались телохранители. Трое из ларца, одинаковы с лица. Не слишком одинаковы, но в среднем неразличимы. Звали их в сумме Пётр, Владимир и Владимир, но кто есть кто, Емельян Павлович так и не запомнил. На всякий случай решил, что будет использовать обращение «извините, пожалуйста», а если совсем припрёт – «Владимир».
Зачем эти дюжие ребята приставлены, Леденцов спрашивать не стал. Не захотелось ему об этом спрашивать. А вот о бодрой тётушке, чем-то неуловимо напоминающей Алену Петровну, поинтересовался.
– Ваш компенсатор, – пояснил Иван Иванович. – Зовут её Елена Кимовна.
– Вместо кого это?
– Не вместо, а в дополнение. С кибернетикой знакомы?
– Бог миловал.
– Жаль. Не пришлось бы объяснять, что такое избыточность системы. Скажем так: бережёного должен беречь не только бог, который вас миловал. Необходим ещё один бог, запасной.
Елена Кимовна тут же принялась активно шушукаться с Алёной Петровной, и та ей охотно отвечала. Так что вскоре Емельян Павлович путался и в компенсаторшах.
Третья неожиданность была самой неприятной. Её звали Сергей Владиленович. Он уже совсем не напоминал текстолога-алкоголика. Вернее, напоминал текстолога-алкоголика, которого обогрели, умыли и приодели. Дорогой пиджак имел на нём вид обносков, чисто выскобленное лицо почему-то казалось небритым, а глаза горели такой радостью, что Леденцова стало мутить.
– Этот ещё зачем? – прошипел Емельян Павлович Портнову.
– Вспомнил ещё одну поговорку, – невозмутимо ответил тот. – «Боржоми следует пить заблаговременно». А теперь извольте одеваться.
И отвёз всю компанию в очень дорогое место. Настолько дорогое, что Катенька простила всем и все. Пока старшие компенсаторши деловито выбирали себе костюмы, непроизвольно косясь на ценники, их юная подруга оторвалась на всю катушку. И почти оторвалась от грешной земли. Она перемерила весь магазин, и вскоре половина продавщиц сгрудилась возле неё, монотонно повторяя:
– Это ваш стиль! Это ваш фасон! Берите, даже не думайте!
Саня оттянул на себя двух работниц прилавка. И не столько выбирал прикид, сколько строил глазки и бровки.
Емельян Павлович удостоился внимания всего одной продавщицы. Но и она вылила на него тёплый ушат непривычной для провинциала любезности.
