— Я не представляю, что он хотел этим сказать, — ла Бошер, он же де ля Бош тяжело вздохнул, — Как можно одолеть рыжего, доставив ему какую-то там невнятную радость? Что это за радость??
— Давайте думать вместе, — Ричард, наконец усевшийся, уложил на столешницу сцепленные в замок руки, — Что мы знаем о Чеславе? — взгляд его при этих словах обратился почему-то к Эрику, и блондин даже немного вжался спиной в кресло.
— Только общеизвестные факты, — тем не менее, отозвался он, — Родился в шестом веке, дружен с Анхелем, живет ради того, чтобы отомстить за друга… Мне кажется, даже Анхеля уже так не прельщает месть. После того, как ворас подружился с Анри, он все-таки в определенной степени изменился…
— О да, — не сдержавшись, хохотнул оборотень, — Особенно, если вспомнить его выходки в шестом веке…
Альберт покачал головой. Он ничего смешного здесь не видел.
— Но Эрик прав. Анхель и в самом деле изменился, такое чувство, что он борется сам с собой, не желая предавать друга, но и не в силах больше вредить нам, то есть вредить Анри. Но речь идет о Чеславе… и пока что мне кажется, что единственная его радость — это порешить всех нас, а такой вариант мне не нравится.
— Вот о чем и речь, — тоскливо заметил Винс и, вытянув руки, улегся грудью на столешницу, — Ладно… будем думать. Только думать, боюсь, надо быстро — неизвестно, когда и что предпримет этот бешенный волк.
Анхель никогда не умел перемещаться. Не умел он и быстро передвигаться, молниеносно оказываясь на другом месте, и сейчас как никогда раньше проклинал свою медлительность.
Он слышал выстрелы, мгновенно понял, что это друг призывает на помощь, и что зовет он именно его — в конце концов, кого же еще мог бы позвать Чеслав? Он понял, что выстрелы донеслись со стороны холма, а чуть позже, уже спеша по лесу в нужном направлении, увидел и башни замка, внезапно вновь вознесшиеся над ветвями зимних деревьев. Почти сразу вслед за этим потрясением слуха его коснулся вой — вой отчаянный, зовущий, молящий, и Анхель поспешил прибавить ходу.
Вой повторился еще дважды. Каждый раз ему чудилось, что голос волка слабнет, каждую секунду казалось, что силы оставляют его друга, но, выбежав из лесу к холму, ворас убедился, что это не совсем так.
Зрелище, представшее его глазам, восхищало и ужасало одновременно.
На склоне холма, перед взявшимся из ниоткуда замком, крупный рыжий волк, покрытый красными пятнами своей и чужой крови, яростно бросался на полчища существ, тварей, осаждающих его и так и норовящих вцепиться кто в глотку, а кто и хотя бы в лапу.
Кто эти существа, что они собою представляют, Анхель знал — понял по бессмысленным, налитым кровью глазам, по особой резкости и неестественности движений, и мгновенно догадался, что призвал их никто иной, как великий мастер Альберт.
Кровь бросилась ему в голову. Он знал, что Чеслав отправился на холм вовсе не для того, чтобы нарваться на ссору, что он пошел сюда исключительно с целью вновь зарядиться силой, напитаться ей, как делал это в шестом веке. А выходит, что, придя, он нарвался на бой… на жестокое и бесчестное сражение, когда целая армия упырей набросилась на одного оборотня!
Да, бессмертного, да, нечеловечески сильного оборотня, но все-таки одного!
Ан рванулся вперед и, не добежав несколько шагов до безумной свалки, буквально упал на одно колено.
— Чес! В сторону! — сорвался с его губ предупреждающий крик и, не дожидаясь реакции определенно услышавшего его друга, ворас прошептал привычное, — Dum spiro spero. Freddo, freddo!
Волк отскочил назад, ближе к своему спасителю, и у ног того взметнулся столб ледяного пламени. На этот раз оно не было похоже цветом на обычный огонь, отдавало синевой, дышало холодом и, по-видимому, не только не обжигало, но и более того — замораживало.
Упыри, не обращая внимания на огонь — в их сознании был искоренен инстинкт самосохранения, отсутствовал страх смерти, — двинулись вперед, бросились за ускользающей добычей… Пламя коснулось их, пламя объяло их, скрывая от глаз друзей и, замерев на миг, двинулось дальше.
На снегу остались стоять прекрасные ледяные скульптуры, идеально повторяющие человеческую форму.
— Браво, — задыхающийся, усталый голос Чеслава, раздавшийся за спиной, и знакомая ладонь, сжавшая плечо, заставили Анхеля облегченно улыбнуться. Все-таки, силы на то, чтобы принять человеческий облик, у друга есть, как и на то, чтобы вести вполне связную речь. Он обернулся, собираясь что-то сказать, но осекся на полуслове.
Оборотень выглядел не просто ужасно, а нескрываемо жутко. Все лицо, все тело его было покрыто кровоточащими ранами, кожа казалась белее снега, на котором он стоял, да и стоял-то молодой человек с определенным трудом.
— Си… сильно же тебя потрепали… — хрипло пробормотал ворас, качая головой, — Уходим. Пламя их задержит, но не остановит — фигуры вскоре оттают. Надо успеть убраться подальше — если эти твари получили приказ, они не остановятся, пока не исполнят его.
