— Просто хотелось узнать, как сохранить тебя в состоянии постоянного несчастья, — хладнокровно сообщил он и, хмыкнув, легко пожал плечами, — При взгляде на тебя почему-то в голову приходит именно это определение.
Действительно пострадавший, действительно преданный и побежденный не так давно Чеслав помрачнел, и попытался вернуть бразды правления в свои руки. Руководить беседой, управлять ей, направлять в нужное русло, при этом не поднимаясь из шезлонга ему казалось нетрудным.
— Ну, почему же… — рыжий изо всех сил старался говорить как можно более расслабленно, — Не так уж и печальны мои дела, Рене. Вот, например, не так давно я отобрал у Виктора сына…
— Это ложь! — Вик, который доселе хранил поистине олимпийское терпение, но таких намеков вынести просто не мог, так и вскинулся, — То, что ты сделал с Адрианом… ты мерзавец, но сын все еще со мной, здесь, в замке, и тебе я никогда его не отдам! Даже не пытайся…
— Не пытаться что? — Чес сузил глаза, насмешливо созерцая экс-помощника, — Мальчик принадлежит мне, Вик. В нем моя кровь, он — мой кровный сын, мой, а не твой. Ты теперь можешь полагаться… скажем, приемным родителем. Я даже разрешу ему жить с тобой! До поры.
Ответить Виктору, да и прочим, возмущенным сверх меры защитникам замка помешало неожиданно раздавшееся за их спинами злое рычание.
Обернулись одновременно, взирая на маленького рыжего волчонка с коричневыми подпалинами с нескрываемым изумлением; Чеслав потянул носом воздух и негромко, довольно расхохотался.
— Ну и ну! Волчонок показывает зубки! Да не кому-нибудь, а мне, своему отцу, своему создателю! Похоже, ты плохо воспитываешь моего сына, Виктор.
— Замолчи! — Вик, видя, что сын его, по-видимому, унаследовавший его вспыльчивость, готов броситься вперед, дабы разобраться с наглым оборотнем по-свойски, торопливо заступил ему дорогу, — Адриан, не вздумай! Он сильнее тебя, нам не нужны жертвы!
— Отправляйся в гостиную, волчонок, — Альберт говорил тихо, вполголоса, но очень ясно и четко. И совершенно непререкаемо.
Волчонок отступил, поджал лапу… и неожиданно обратился мальчиком — непонимающим, негодующим и явственно сердитым.
— Я никуда не пойду! — Адриан топнул ногой, — Почему он так говорит? Почему хочет отобрать меня у папы, я не пойду с ним!
— А я и не зову тебя, малыш, — рыжий приподнял подбородок, силясь заглянуть за спины защитников замка, — Живи рядом с тем, кого считаешь отцом, но помни и знай, что по твоим венам теперь течет кровь оборотня. Моя кровь.
— А дядя Ричард говорит, что быть оборотнем у меня могло быть в крови еще до тебя! — мальчик, нимало не смущаясь тем, что собеседника не видит, и что тот не видит его, высунул язык, — Я сам по себе оборотень, без тебя! Я не хочу быть твоим сыном!
Ричард, всем видом показывая, что маленький волчонок, его племянник, находится под защитой, выпрямился, расправляя плечи. Говорить он ничего не хотел — вмешиваться в базарные склоки баронет в принципе не любил, а спорить с Чесом вообще терпеть не мог, зная, что того переспорить довольно мудрено, — однако, защищать маленького оборотня был готов до последней капли крови.
Виктор, краем глаза заметивший это, испытал приступ неожиданного удовлетворения. Ему всегда было приятно получать новые и новые подтверждения лжи рыжего оборотня, видеть доказательства верности и преданности Ричарда семье, и даже личное ему самому, поэтому сейчас по губам графа змеей скользнула улыбка. Чеслав успел заметить ее.
— О, — он склонил голову набок, насмешливо созерцая экс-пособника, — Господин граф доволен, как я погляжу. Мне кажется, ты рановато радуешься, Вик. Адриан еще вырастет, и его мнение еще может измениться… Надеюсь, ты не забыл мои заветы, мальчик?
Адриан промолчал, опуская голову. О «заветах» оборотня родным он не сказал толком ничего, предпочел удержать это в тайне, и теперь ощущал себя последним лжецом. Впрочем, насладиться этими ощущениями ему не дали.
— Зачем вы вышли, зачем помешали мне? — продолжал Чеслав, все так же не поднимаясь из шезлонга, и скрещивая руки на груди, — Я не трогал вас, я лишь получал здесь силу, наслаждался ей, приводил в порядок свое здоровье! После того, как ваш добрый друг-пират вышвырнул меня за борт, мне, знаете ли, приходится крутиться самому, а залечить раны от зубов и когтей армии мастера не так-то просто. Уходите! Я не трону вас, но и вы мне не мешайте.
Винсент насмешливо улыбнулся, и безмятежно повел сильным плечом.
— Ты, по-моему, не в том положении, чтобы ставить условия, рыжий. Чтобы получать здесь силу, надо спросить разрешения у владельцев холма, а мы тебе такого разрешения не давали.
— И вряд ли дадим когда-нибудь, — продолжил мысль предка Альберт, — Уходи, Чеслав. Или, клянусь, моя армия на этот раз разорвет тебя на части!
Оборотень прищурился, переводя насмешливый взгляд с одного из противников на другого, и останавливая его, наконец, где-то за их спинами, пытаясь разглядеть Адриана.
