— Можно подумать, он каждый раз в меня стрелять будет, — насупился молодой маг и, тяжело вздохнув, прибавил, — Мне интересно, почему он ничего не делает. Пришел к замку — и что? Любуется его стенами?
— Восхищается работой мастера! — вставил Роман, — Критически оценивает недоработки, готовит мастерок и шпатель, чтобы исправить их лично…
— Может, ему бригаду упырей в помощь призвать? — Луи лениво потянулся и между прочим заметил, — Кстати, что за такая дискриминация? Я вот тоже хочу взглянуть, как выглядит рыжик после встречи с армией.
Адриан, внимательно прислушивающийся к разговорам взрослых, негромко вздохнул. Ему тоже хотелось увидеть Чеслава, увидеть его таким, каким его, по-видимому, знали его друзья и родные, а не таким, каким он предстал пред мальчиком ночью… но его к выходу из замка, видимо, подпускать никто не собирался. Хотя он, между прочим, не слабак какой-нибудь! Он может постоять за себя, да и Чеслав не станет обижать его — в этом паренек не сомневался. И, в очередной раз покосившись сначала на отца, а потом на Марка и Аду, твердо решил все-таки как-нибудь исхитриться и высунуться из замка, взглянуть хоть одним глазком…
Он не подозревал, да и некому было сказать ему это сейчас, но Анри в его годы поступал примерно так же. Не зря Виктор всегда говорил, что Анри похож на Адриана — сейчас это сходство становилось вполне очевидно.
Правда, пока еще не слишком заметно. Все-таки никаких предосудительных действий сын Вика пока не предпринял, только планировал их, поэтому подозрений никому особенных не внушал.
Ричард, подавая пример, поднялся вслед за мастером со стула; Винсент и Виктор последовали его примеру. Отвечать на шутки братцев де Нормонд никому не хотелось, тем более, что, зная Романа и Людовика, можно было смело сказать, что дискуссия может затянуться до бесконечности. Медлить же никто не хотел.
Адриан, оставленный на несколько секунд без присмотра, сноровисто шмыгнул под стол и затаился, выжидая миг, когда можно будет вышмыгнуть следом за старшими из замка. Марк, заметив это поведение кузена, чуть приподнял брови и что-то шепнул сестре. Аделайн в ответ заулыбалась — ей смелость нового знакомого определенно пришлась по душе.
Мальчика никто не замечал. Мужчины, настороженные, серьезные, шагали к выходу, молчали и лишь переглядывались изредка, полностью уверенные в том, что дети находятся под защитой оставшихся.
Двери распахнул Альберт — он, с тех пор, как начал жить в Нормонде, ощущал себя едва ли ни его полновластным хозяином (хотя и признавал таковым Эрика), и старательно берег замок от неприятных визитеров. Остальные остановились за его спиной, аккуратно выглядывая. Адриан, затаившись возле балюстрад, вытянул шею, пытаясь понять, что происходит.
Картина, представшая их взглядам, впечатляла, забавляла и изумляла одновременно, заставляя цепенеть в недоумении, и думать лишь о том, как реагировать на это.
Прямо перед дверями замка полулежал, развалившись на явно специально призванном сюда шезлонге, Чеслав. Оборотень все еще был покрыт ранами, уже заживающими, уже больше похожими на шрамы, но все еще жутковатыми; казался излишне бледным для здорового человека, да и вообще выглядел довольно слабым, но валялся на шезлонге с видом такой безукоризненной наглости, что даже беспокоить его было как-то неловко.
Адриан, видя, чувствуя, что угрозы никакой вроде бы не наблюдается, да и не планируется, осторожно подошел ближе, на свой страх и риск замирая за спинами родных.
— Что ты здесь делаешь? — голос первым подал все-таки великий мастер, не желая позволять какому-то «псу без роду и племени» трепать ему нервы.
Упомянутый пес, безмятежно улыбнувшись ясному морозному небу, неспешно поднял голову, устремляя на него ленивый взгляд. За ленью в желтых глазах угадывалась колючая искорка насмешки.
— Разве я тебе мешаю? — вопросом на вопрос ответил он, — Я не подражаю тебе, мастер, не бойся — стучать в дверь и вызывать на бой я не планирую. Я пришел просто отдохнуть, восстановить силы… Разве это преступление?
— Возле нашего замка? — Винсент криво ухмыльнулся, скрещивая руки на груди, — Да, Чес, это преступление, самое тяжкое преступление! Даже и не знаю, какое наказание…
— Может быть, каторга? — желтые глаза чуть блеснули; насмешка в них стала более заметна. Хранитель памяти, терпеть не могущий напоминаний о горьком времени своей жизни, помрачнел и отвел взгляд. Что сказать он пока не знал, да и в мыслях его неожиданно возник другой вопрос.
— Что же сделает тебя счастливым… — пробормотал мужчина, не слишком отдавая себе отчет в том, что произносит. Оборотень заинтересованно приподнял левую бровь.
— Ты хочешь мне счастья? Увы, для этого тебе придется умереть, Венсен, а на это ты, боюсь, не пойдешь. Но причины мне любопытны, даже очень. Ну же, скажи, с чего вдруг такой альтруизм?
Ричард, категорически не желая выдавать врагу их тайн, да к тому же еще сознающий необходимость поддержать друга, уверенно коснулся ладонью его плеча, слегка сжимая.
