Иван Бельский решил не щадить государя и сказал:
– Тяжелое время предстоит, государь, страшное… Я посылал наших смелых пластунов на Дон: они осмотрели войско Саип-Гирея с одной возвышенности – конца и краю этому войску не было в открытой степи… Лавина накатывает… Ты, о чем-то хочешь меня еще спросить, государь?… Не стесняйся, спрашивай…
Иван собрался духом и спросил главного временщика:
– Многие думские бояре советуют нам с братом покинуть Москву, уехать – куда побезопаснее… Ссылаются на твое мнение…
Бельский пожал плечами и сказал:
– Честно сказать, я не решился бы тебе советовать, государь… Хотя, как ты видишь, о том, что будет дальше, ни я, ни бояре, никто на свете не знает… Знал бы где падать – соломки подложил… Так вот, не знаю, скажу, как на духу, где, государь, тебе соломки подкладывать… И в Москве небезопасно, да и в других местах, куда…
«…куда бежать придется…» – продолжил мысленно в мозгу мысль первого боярина Иван и подумал, что тот и не подталкивает его к бегству из Москвы, но и не склоняет к мысли оставаться в ней. Иван вспомнил, как настойчиво обрабатывали его многие думские бояре и государевы дьяки во главе с Иваном Курицыным покинуть Москву якобы в целях высших государственных целей и приоритетов, к тому же такого мнения придерживается и глава Думы Иван Бельский.
Государев дьяк Иван Курицын, которому Дума поручила стать правой рукой главного воеводы войска под Коломной Дмитрия Бельского и привести к нему для поддержки новые русские полки из Можайска, Вязьмы и Смоленска, перед своим отъездом на Оку передал Ивану последние тревожнее новости:
– Гонцы из Зарайска прискакали вчера и сообщили, что Саип-Гирей, перейдя Дон приступил к Зарайской крепости… Хотел с ходу взять… Только зарайский воевода Назар Глебов оказался не лыком шит… Он и раньше отличался редким мужеством и хладнокровием… Видит, что знаменитые турецкие пушки задержались в пути, не подоспели вовремя для осады, так он решился на дерзкую вылазку и отогнал татар… В страх их вогнал, показал, что без пушек им под стенами сильной крепости делать нечего…
– А когда пушки подоспеют турецкие – что тогда? – спросил Иван.
– Тогда тяжело придется, государь, очень тяжело… Трудно представить, если турки свои пушки до Кремля докатят, государь… Трудно представить… Тогда уже не прорвешься, не выбежишь под обстрелом…
– Ты считаешь, что нам с братом надо отъезжать?… – Иван с тревогой и трепетом посмотрел в глаза своему любимому дьяку.
– Я не хочу, чтобы ты воспользовался моим советом, который не спасет моего государя… – тихо промолвил смелый дьяк и не отвел в сторону своих глаз, когда в них заглянул любопытный отрок. – Есть совет боярский – отъезжать, взять пример с великих предков своих, князей московских, Дмитрия Ивановича, Василия Дмитриевича… Есть заклинание владыки Иоасафа не покидать государю Москвы… Откуда мне знать, какой совет правильный, а какой ложный… Возможно, и владыка сам сомневается в правильности своего совета…
– Пока владыка мне еще никакого совета не давал… – мягко возразил дьяку отрок и покраснел – невесть отчего.
– Еще даст… – уверенно сказал дьяк. – Ну, мне пора… Тебе самому решать, государь… Мой батюшка Федор рассказывал, что твой дед Иван Великий все его и прочие советы внимательно выслушивал, только решение сам всегда принимал…
– Вот это самый верный совет насчет моего деда… – улыбнулся мягко Иван-государь. – Ну, с Богом, в путь добрый…
– И ты с Богом будь, государь…
Вспомнил государь про чудотворное знамение иконы Владимирской Богоматери, спасшей Русь и от нашествия Тамерлана и от ига татарского, во время решительного великого «стояния на Угре». Он с того чудного мартовского коломенского дня во время начала «нашествия весны» уже решил, что никуда не побежит из Москвы. Но что такое решение отрока, которое кто-то может воспринять, как мальчишеское упрямство, безрассудство?.. Иван решил придти вместе с митрополитом Иоасафом в думу к боярам во главе с Иваном Бельским и спросить у них прямо: «Враг уже рядом с Москвой. Решайте, здесь ли мне быть или удалиться?» Только перед приходом в Думу решил Иван помолиться перед чудотворной иконой Владимирской Богоматери. Так и сказал митрополиту Иоасафу:
– Знаю, владыка, твой совет благочестивый…
– Откуда же знать тебе мой совет, государь, коли я его тебе никогда не сказывал… Неужто сердце, твое, вещуном, подсказало?
– Знаю, владыка… И верю в решение свое, которое давным-давно в сердце вызрело…
– Хорошо, что вызрело, государь…
– Только хочу, чтобы Богородица укрепила мою веру в правильность и необратимость моего решения…
– А зачем же тогда в Думу идти – и у бояр совета спрашивать, государь?..
– Так надо, владыка… Ум, два ума хорошо, а много умов много лучше… Я ведь вижу, какие страсти боярские бурлят… Их надо успокоить, в любом случае… Ведь мы же русские, православные – поймем друг друга, простим… Перед врагом страшным мы должны быть все как один…
– Будь с Богом и Богородицей, государь…
– Я всегда с Богом, владыка…
