Подробные распоряжения правительства Ивана Бельского, отдаваемые именем государя по подготовке к осаде, также играли важную роль в укреплении несломленного народного духа. Чуть ли не всех жителей столицы расписали на боевые дружины для защиты городских стен, ворот и башен, в самых удобных местах заранее расставили пушки, сильно укрепили посады московские надолбами.
Слух народный о том, что дух государя укрепила чудотворная икона Владимирской Богоматери, и этот дух передался боярской Думе и воеводам – сам творил чудеса решимости и готовности к отпору! Оживилась душа народная: все дружно клялись умереть за своего государя, а не побежать от неверных, не отдать им столицу святых гробов Русских Угодников, православных церквей и домов своих. Словно сверхъестественная волна от чудотворного Владимирского образа, у которого молился за Русь святую юный государь, прошла по Москве и ее пригородам: вдохновленные мужеством и стойкостью государя, все русские люди, простые и знатные, являли такой же пример неуныния, стойкости, терпения, мужества…
Как в сравнении со страшным для сожженной Москвы 1382 годом все чудесным образом изменилось жарким летом 1541 года во взаимоотношении верхушки власти и простолюдинов. Власть предержащие не спасовали перед лицом надвигающейся военной опасности, перед страшным ликом нашествия неверных, не побежали с нажитым добром и семействами, куда глаза глядят! Да и простой люд не мечется, не паникует, не бунтует, не думает об измене, а с воодушевление необычайным готовится встретить беспощадного врага – грудь в грудь!
В войске тоже чудесным образом вдруг произошло зримое поднятие болевого духа. Чуть ли не всегда слабым местом московского войска было то, что какие-то воеводы не могли терпеть над собой старшинства и начальства других – сколько бедствий принесло это непокорство, отказ от единоначалия армии…
Знаменитые и неизвестные полководцы и военачальники словно соревновались в старейшинстве и знатности своих княжеских и боярских родов между собою и не желали зависеть ни от младших, ни от равных с ними. И все это вопреки разумным государевым назначения и распоряжениям…
Если государи старые Василий Иванович и, тем более Иван Великий еще умели обуздывать воевод за их «местничество», то юному государю Ивану вряд ли удалось одному справиться с этой старой неискоренимой болезнью – первенства родов и мест во главе русского войска. Сие зло могло испортить любой благой порыв воинства, вселяя дерзость и неподчинение младших военачальников старшим, прения и вражду в русском стане.
Государь воспользовался разумным советом своего ближнего дьяка Ивана Курицына, сына главы «еретической партии» и любимца Ивана Великого послать строгую «государеву грамоту» в войска Дмитрия Бельского на окских рубежах, чтобы прекратить все недостойные несогласия и свары перед решающей битвой с татарами и турками. Письмо Курицына было написано именем государя и было более чем примечательным.
В ней государь писал: «Ока да будет неодолимою преградою для хана… А если не удержите врага, то заградите ему путь к Москве своею грудью. Сразитесь крепко во имя Бога всемогущего! Обещаю любовь и милость не только вам, но и детям вашим. Кто падет в битве, того имя велю вписать в Книги животные, того жена и дети будут моими ближними…».
«Животными книгами» дьяк и государь называли поминальные книги (синодики) для заупокойной молитвы… Много жизней собиралась отдать Русь за отпор беспощадному нашествию неверных – «от мала до велика» Тавриды, ногайских и прочих улусов…
Отсылая дьяка Ивана Курицына правой рукой главного воеводы Дмитрия Бедьского на Оку, юный государь сказал.
– Когда-то матушка мне прочитало одно странное произведение, которое чем-то подействовало, запало в душу, несмотря на скрытые плевела ереси…. Слушай… Душа самовластна, заграда ей вера. Вера – наказание, ставится пророком. Пророк – старейшина, исправляется чудотворение. Чудотворения дар мудростью усилит. Мудрость – сила. Фарисейство – жительство. Пророк ему наука. Наука преблажная. Сею приходит в страх Божий. Страх Божий – начало добродетели. Сим вооружается душа… Ты знаешь, откуда этот отрывок?..
Дьяк ответил не сразу, внимательно разглядывая государя. Тяжело вздохнул и тихо ответил:
– Это из «Лаодикийского послания» моего отца дьяка Федора Курицына, служившего верой и правдой до конца жизни своей, до смерти знаменательной твоему деду Ивану Великому, государь.
– Матушка рассказывала, что мой отец, государь Василий подозрительно к нему относился, потому что он поддерживал еретиков жидовствующих, стоящих за соперника отца Дмитрия-внука и великую княгиню Елену Волошанку… А дед мой Иван считал твоего отца первым любимцем, был без него во внешних делах, да и во внутренних, как без рук… Главой еретической партии был твой отец, Иван, тайно и явно поддерживал еретиков жидовствующих…
– Это что-то меняет в твоих нынешних взглядах в отношении меня, государь? – спокойно спросил Иван Курицын. – Может, на Оку к главному воеводе другого помощника пошлешь?…
