И хан Саип-Гирей к тому времени пришел к Оке и стал 30 июля на высотах противоположного окского берега. Не было на реке ледяной толстой корки, как поздней осенью 1480 года на Угре-реке – но и по окским бродам переправляться на берег, занятый русским воинством, хан-крымчак не торопился. Что-то его насторожило, выбило из привычной колеи.
Хан Саип-Гирей при виде передовой московской рати под началом князей Ивана Турунтая-Пронского и Василия Охляблина-Ярославского дивился, что перед его огромным войском на одной стороне Оки на другом берегу у окских бродах стоят хорошо вооруженные передовые московские полки с развернутыми знаменами, готовые к бою. Все же численность передовых московских полков в сравнении с татарской и турецкой силой была невелика, потому кто-то из татарских мурз даже впопыхах приказал спустить плоты на реку и переправляться на другую сторону Оки, чтобы опрокинуть не столь многочисленных русских.
Турки поддержали своих татарских соплеменников: стреляли из пушек и пищалей, чтобы прогнать русских с другого берега и без помех дать высадиться туда первым татарским отрядам на плотах. Только и под пушечным огнем передовые полки русских не дрогнули и не смешались – поражали стрелами приближающихся на плотах врагов…
Саип-Гирей не решился усилить переправу, тут же пойти на прорыв под прикрытием турецких пушек и пищалей… Он не мог ни с кем поделиться – даже со стоявшим рядом Семеном Бельским – ошеломившими его открытиями порядка и организованности, когда увидел новые приспевшие вовремя полки русских под началом князей Серебряного-Оболенского и Пункова-Микулинского…
А московских полков прибывало и прибывало на русский берег… Вот и последние плоты с татарами развернулись и поплыли назад – к хану в объятья… Самп-Гирей был взбешен не неудачной попыткой переправиться на другой берег Оки, он был потрясен не столько численностью, сколько четким порядком, экипировкой чрезвычайной организацией, энергией и хладнокровием великолепно отмобилизованного русского войска… Русские встали на окских бродах твердо и непоколебимо…
А на помощь передовым полкам спокойно, без излишней скеты подходили все новые и новые густые полки и дружины князей Михаила Кубенского, Ивана Михайловича Шуйского со своими знаменами… А скоро уже сам главный воевода Дмитрий Бельский водрузил на своем берегу знамя русской армии…
Такого порядка и хладнокровия, готовности сражаться до конца и умереть, коли придется, не видели даже опытные татарские полководцы и воины, хорошо знавшие вооружение, тактику и приемы дальнего и ближнего боя русского войска. Татары и турки озирались на своего хана Саип-Гирея, как бы вопрошая немыми взглядами-укорами: «Что будем делать хан? Неужели бросишь нас в прорыв на этих русских, готовых драться до конца? Неужели зальешь кровью татарской и турецкой окские берега и броды?..»
Хан ежился под этими взглядами. Турецкие пушкари давно уже перестали стрелять по русским – всех все равно не перестреляешь… На плоты уже никто не садился, да и новых плотов уже не делали… Застыла татарская ледяная лавина в жаркий день конца июля, лета 1541-го от Рождества Христова… Размышлял хан, озирая своих татарских и крымских вельмож, готовый обрушиться на них потоками гнева страшного: «Зачем я здесь?.. Ведь обманули меня все скопом уверением о слабости Москвы, не способной бороться одновременно с Казанью и Крымом и противиться давлению Литвы с Польшей на западе… А выходит – все может… Такого отмобилизованного, хорошо подготовленного и вооруженного войска русских не видел я даже в страшном сне… От такого сна жуткого уже не просыпаются ханами – беглецами преследуемыми становятся, вечными беглецами от чужих и своих… Жертвами бессмысленными… Во имя чего призваны турецкие пушкари с пищалями?.. Во имя чего всей татарской Тавридой пошел на Москву, призвав под свою властную руку всех своих соплеменников – от мала до велика… Чтобы всех их положить на окских бродах?.. А потом что?.. Свои же раздосадованные нукеры добьют как злобного неудачника, залившего татарской кровью русские поля… А ведь победят русские – и это непременно… Что же их вывело сюда, что так объединило, когда все вокруг твердили об их беспомощности и разобщенности, о неготовности сопротивляться… А вдруг это тайный сговор между братьями Бельскими – один у меня путеводительствует, другой у русских командует – вдруг они оба за моей спиной моего поражения и смерти моей жаждут?.. Но ведь, выходит, они всех вокруг пальца провели – и татар, и турок?.. И султана обманули – надолго отвратили у него охоту вторгаться в московские земли… Семен Бельский – вот кто главный виновник ханского позора, вынуждающий… нет, уже вынудивший меня бежать восвояси… Вот и конец страшный и позорный нашествия…»
С обоих сторон Оки еще будут летать ядра, пули и стрелы, но хребет нашествию неверных был переломан еще в тот момент, когда пораженный и потрясенный хан в один миг от увиденного порядка и энергии русского войска на противоположном берегу тут же хотел бежать – мурзы с трудом остановили его…
