– Илья-Муромец недаром сиднем тридцать три года сиднем на печи сидел в Муроме, силы накапливал для подвигов… Когда силы накопил, то слез с печи, поехал в Киев на службу богатырскую к великому князю Владимиру Святому – Красное Солнышко… В Киев-то ему надо было ехать через перекрестье двух главных стратегических дорог близ Можайска… Когда-то по древнему преданью через это перекрестье по дороге с юга на север – из Киева в Новгород – с апостольской проповедью прошел ученик Христа, святой Андрей Первозванный… А ко времени великого князя Владимира и богатыря Илью Муромца заросла эта дорога непроходимыми чащами, стала непроезжей для купцов, и в кустах прятались разбойники, что свистели по-соловьиному… Вот и расчистил от кустов и разбойников дорогу Илья Муромца, к тому же главного свистуна Соловья-разбойника полонил…. Может, не стал брать на душу грех убийства богатырь, откупился от него золотой добычей былинный Соловей-разбойник – кто знает?
– А что дальше случилось с золотой и жемчужной добычей Соловья-разбойника, которую взял у него Илья Муромец? Ты ведь не все мне досказала тогда, матушка… Конюший Овчина прервал твой рассказ на самом интересном месте… Принес донесение срочное из Тавриды от хана – и ты опечалилась… Уже не до былин стало, не до подвигов богатырских лихого Ильи Муромца… И что же потом случилось с Ильей в Киеве?
– А вот что случилось, сынок… Победив и полонив Соловья-разбойника, взял у того богатырь «казну золотую несчетную», добытую трудом неправедным, разбоем и душегубством. Насыпал три полные миасы жемчуга, золота и серебра и повез в Стольный Киев князя Владимира. И на радость православного люда решил в древней столице Руси возвести три церкви, причем одну возвел в честь Николы Можайского – доброго гения перекрестья стратегических русских дорог… Вот как об этом подвиге богатыря в те достославные времена поется в старинной русской былине: «Приезжает да Илья Муромец в Киев-град, и хочет строить здесь три церкви соборные: первую церковь Спасу Свет Милостивому, другую церковь Николе Можайскому, а третью церковь Георгию Храброму…»
– А Можайск, через который прошел Илья Муромец, стоял прямо на перекрестье двух дорог, матушка?
– Тогда поселенье у перекрестья торговых стратегических дорог, с севера на юг, и с запада на восток называлось по другому… Кто-то называл это место Голяд по месту обитания племени голядь, кто Гелоном, сожженном Дарием… Возможно, языческое божество Меченосца – Защитника Града гелоны-голяди перенесли из Глинска в Можайские земли… Есть темные древние предания, что племя гелонов есть ни что иное как литовское племя голядь… – Великая княгиня улыбнулась. – Совсем мать сына-государя запутала темными русскими и литовскими преданиями… Как не запутать, когда до сих пор до конца не ясно: как это деревянный Никола Можайский, о котором знали еще в Киеве при Владимире Святом во времена Крещения Руси и Новгороде времен купца Садко, оказался святыней города Можайска, название которого появилось в летописях во времена Смоленского князя Федора и первого Московского князя Даниила…
Они снова надолго замолчали. Иван был поражен: умная образованная матушка честно призналась юному сыну-государю, что не знает многого о Можайске и его главной святыне – а ему-то казалось, знает все лучше всех на свете. Иван боялся к тому же потревожить матушку, которая вздремнула в дальней зимней дороге. А как хотелось ему продолжить такой интересный разговор…
Только незадолго до въезда в Можайск матушка открыла глаза и с улыбкой заметила:
– Чувствую по твоим блестящим умоляющим глазам, что ты, Иван, весь извелся в ожидании ответов на свои вопросы о деревянном Николе Можайском… Не правда ли, сынок?..
– Как всегда, ты права матушка… – с тихой улыбкой на губах признался Иван-государь.
– Ну, чего же ты смутился – спрашивай!..
– У меня сложилось, матушка, странное впечатление, что на деревянного Николу имеют одинаковые права и литвины, и русские… А тут еще тайна из тайн о его корнях из времен сожжения Гелона Дарием… Гелоны-голяди создали Защитника-Меченосца своего града и перенесли его из мест своего обитания, в конце концов, в Можайские земли… Может быть и была в Глинске деревянная крепость со рвами, да только деревянная статуя Меченосца с защищаемым градом, если и была там когда-то, то все равно оказалась в Можае… Можай через эту деревянную святыню оказался значительно более Священным градом, чем тот же Глинск и другие города… Где-то в твоих давних рассказах промелькнуло, что святыню Николы Можайского литовские князья и воины неоднократно похищали из Можайска – то ли в Глинск, то ли куда-то еще западнее… Вот я, матушка и просил бы тебя, хотя бы коротко рассказать об этом…
