И подумал счастливый Иван на хорошем санном ходу: «Глядишь, когда-нибудь мы вместе со святым отцом Макарием окажемся причастны к рождению на этой земле Священного города Русских со святыней чудотворной Николы Можайского в центре народного паломничества и почитания, что искони здесь, со времен сожженного Гелона… И будет у исторического преемника Гелона сожженного, Священного града Николы Можайского потрясающий расцвет, и неслыханное доселе количество монастырей и церквей… И будет народная слава по всей русской земле почитания святыни православной, превратившейся из деревянного языческого божества в деревянных храмовых святилищах гелонов по мере утверждения христианства в святыню всех православных Николы Можайского Чудотворца…»
Иван уже вкусил в Москве торжество и таинство церковной литургии – главнейшего из богослужений, выражающего главные идеи христианского миросозерцания и главные цели христианской церкви и установленной самим Иисусом Христом на Тайной вечере. Но он осознавал, что он многого недопонимает в этом торжественном действе. К кому же обратиться с вопросами и советами, как не к матушке. Уже на ночь глядя, на Можайском государевом дворе, перед завтрашним утренним молебном у деревянной иконы Николы Чудотворца, он упросил матушку разъяснить ему божественную суть литургии и молебнов.
Матушка была бледна и слаба, но отказать просьбе сына, ссылаясь на нездоровье, не решилась. Юрия уже уложили спать, и они неспешно беседовали вдвоем.
– Ты быстро взрослеешь, мой мальчик… – нежно сказала Елена. – Скоро станешь совсем большим. Только став взрослым, сильным и уверенным государем, не гони прочь от своей души любознательность… Да и не напускай на себя, как некоторые князья-умники вид надменного, кичащегося умом и память всезнайки…
– Но я еще так мало знаю, матушка… – жалостливо проговорил Иван. – Так хочу знать больше… Куда мне до всезнайки…
– Великие князья мастаки поучать, а учиться им времени нет в государственных хлопотах… Не будь, таким всезнайкой, нахватавшимся вершков, да не знающим корешков истории, Христианства, точных наук…
В тот памятный вечер от матери, великолепно знавшей греческий язык, Иван с удивлением узнал, что слово «литургия» переводится как «общее дело». Опережая вопросы сына – чье, с кем, зачем это «общее дело»? – мать вспомнила, что уже из первого послания к коринфянам видно, что при первых учениках Христа, апостолах, литургия соединялась с «вечерями любви», или по-гречески – «Агапами».
– Все христианство зиждется на любви…. Пронизано любовью к ближним… – постаралась улыбнуться Елена, борясь с нездоровьем, тайными дурными предчувствиями. – Не будь вечной и страстной любви Христа к людям, даже к тем, которые распинали его, никогда бы его учение не тронуло души верующих после распятия и вознесения на небо…
– Как красиво звучит на русском языке: «вечери любви», гораздо благозвучней, чем на греческом – Агапы…
– В первые времена христианства… – продолжила ровным спокойным голосом Елена. – …Великое таинство евхаристии совершалось не во время дневного богослужения, а отдельно и – в подражание Тайной вечере Иисуса Христа – вечером и соединялась с общею вечерею-ужином. Собрания первых христиан представляли двоякое общение, с Господом и братское друг с другом, и назывались они вечеря Господня и вечеря любви. По преданиям, каждый из участников вечери любви приносил с собой еду. С увеличением количества участвующих в вечере любви стали случаться беспорядки, о которых с сожалением сказал апостол Павел…
Елена по случаю нездоровья была не в состоянии припомнить, как по поводу беспорядков на вечерях высказался апостол Павел. Но любопытный Иван настоял на том, чтобы найти первоисточник.
– Ведь такие беспорядки могут случаться и в наши дни… У того же Николы Можайского завтра или после… Какие же были советы апостола, чтобы разумно устраивать благостные вечери любви?
К счастью в Елениной палате государевого дворца еще со времен великого князя Василия была собрана внушительная полка богословской литературы. И великая княгиня без труд нашла нужную книгу «Послания к Коринфянам» и нужное место в ней, для того, чтобы удовлетворить любознательность юного государя.
– …Вот, слушай, сынок, слова апостола Павла. – Елена открыла требуемую страницу и прочитала негромко, но с выражением на древнеславянском языке: «Сходящымся убо вам вкупе, несть Господскую вечерю ясти: кииждо бо свою вечерю предваряеть во снедение, и ов убо алчет, ов же упивается. Егда бо домов не неимата во еже ясти и пити; или о церкви Божией нерадите, и срамляете неимущыя; что вам реку; похвалю ли вы о сем, не похвалю…». Все понял, сынок?..
Иван кивнул головой и грустно произнёс:
– Понял, матушка… Таинство всегда тайна для мозга, оно для души не тайна…
