«Может, настоятель предложил митрополиту нести икону Николы, а тот из-за страха отказался? – подумал Иван, внимательно разглядывая лицо митрополита, со лба которого пот лился градом. – Так оно и есть – волнуется слишком, потеет. Суетится и боится под мечом стоять, грехи тяжкие за собой зная».
Иван снова почувствовал на своем плече руку матушки, подтолкнувшую его чуток к деревянной статуе, которую торжественно на носилках проносили мимо него, и без всяких внутренних колебаний обратился к настоятелю и митрополиту:
– Я тоже понесу икону Николы Можайского…
Подняв удивленные глаза, будто не от мира сего, красномордый потный митрополит Даниил выжидающе посмотрел на настоятеля Никольского собора – мол, как можно такое государям в столь юном возрасте?..
А настоятель, будто и ждал этого мгновения всю жизнь: с нежностью необычайной подвел государя Ивана к иконе Николе и возложил Иванову руку на рукоятку носилок.
– С Богом, государь Иван! – выдохнул торжественно настоятель. И уже тихонько на ушко Ивану-государю в напутствие. – Никола с нами, государь… Бог далеко, а наш Никола близко…
Крестный ход с Николой Можайским тронулся в путь…
Письмо правительницы Елены калге Исламу с требованием убить изменника Бельского сослужил ей недобрую службу. Этого письма словно ждал в Тавриде опытный иудейский советник хана Саип-Гирея, злокозненный интриган Моисей. Он быстро настропалил крымского хана, что возник удобный случай свалить не только калгу Ислама, получив веские доказательства его измены его хану, но и устроить тонкую интригу против «злодейки» Елены, обрушив против нее все силы зла из ее боярского окружения и извне. Уже тогда возник план совместного похода на Москву объединенными силами крымского и турецкого войска, к которому должны были присоединиться мятежные казанцы, недовольные своим положением московского вассала.
Острием смертельной интриги против правительница Елены и ее сына-государя стал жаждавший мести беглый боярин Семен Бельский, которому было обещано, что с убийством его руками матери и сына престолом овладеет боярская партия Бельских. Еще со времени, когда Семен Бельский был взят в плен почетным пленником ногайским князем и его вытребовал себе крымский хан Саип-Гирей, в Тавриде замыслили страшное зло, натолкнувшись на мстительного тщеславного исполнителя.
Семен Бельский смекнул, что со смертью от долговременного яда правительницы Елены в Москве все кардинально изменится: сразу же будут выпущены на волю его старшие братья, бояре Иван и Дмитрий. А вместе с ними сразу же после смерти Елены будут выпущены дядя юного государя Андрей Старицкий с семейством и Андрей Шуйский – на радость боярской партии Шуйских, главной сопернице партии Бельских.
Давший боярину Семену долговременный ртутный яд советник хана Моисей, для передаче его в руки ближней боярыне правительницы, Елене Бельской-Челядниной, настаивал на «опробовании» яда как на самой правительнице, так и на государе Иване. Уже тогда Семен Бельский оказался косвенно посвящен в план иудеев и латинистов по уничтожению династического древа «последних Рюриковичей» от московской ветви Ивана Калиты и Дмитрия Донского. Только сообразил хитрый боярин Семен, что не выгодна смерть юного государя Ивана ни боярской партии Бельских, ни партии Шуйских, ни задвинутой конюшими Овчиной на задний план партии Захарьиных с их родичами.
Не стал упираться и сразу же проявлять неуживчивый характер «мстителя» Семен Федорович Бельский, принимая ртутный яд от Моисея «для матери и сына», сказал, что попробует через жену брата Дмитрия Федоровича, Елену Бельскую пристроить его по назначению, подмешивая в лекарства и напитки правительницы. Правда сразу заранее предупредил, что с длительным ртутным отравлением государя все обстоит гораздо сложнее. Его, как зеницу ока, бережет от всех невзгод и отравлений мамка государя Аграфена Челяднина. Подкупить или использовать втемную их свояченицу Аграфену вряд ли представляется возможным…
В какой-то момент, когда уже Елена Бельская-Челяднина стала «опробовать» ртутный яд на Елене Глинской от советника Моисея услышал впервые Семен Бельский о возможности использования в заговоре против матери-правительницы и сына-государя самого митрополита Даниила. Тогда-то боярину открылась одна тайна продвижения с помощью иудейской и латинской партий на митрополичий престол молодого красномордого Даниила, сразу же после смерти лидера партии стяжателей, игумена Иосифа Волоцкого и последовательной дискредитации митрополита-нестяжателя Варлаама, еще во времена правления Василия Ивановича. Вытаращил глаза изумленный Семен Бельский.
– Мы-то с братьями всегда считали, что с легкой руки супруга Василия, его фаворит митрополит Даниил, стал по наследству фаворитом правительницы Елены… А тут на тебе, представляется использовать фаворита-митрополита против матери государя…
Моисей зло усмехнулся и надменно поправил:
– Не только против матери, но и против сына…
