– Ну, не будет же участвовать православный митрополит, пусть и болтающийся у вас на крючке, за свои старые-престарые грешки и вашу престольную помощь в отравлении государя с матерью…
– Под страхом разоблачения перед иосифлянами он пойдет на что угодно… – жестко отрезал Моисей.
Не стал разубеждать коварного, умного иудея боярин Бельский. Подумал: «Пусть тешит себя надеждами на счет того, что можно задействовать в заговоре против матери и государя фаворита-митрополита только потому, что тот за прошлые грехи у иудеев и латинистов на крючке подвешен… Авось, и партии Бельских митрополит-грешник службу сослужит в борьбе за престол… Только вот травить Ивана-государя для нашей партии нет никакого резону… Братья в темнице и ссылке, сторонники их в загоне… По смерти Ивана-государя бояре Василий и Иван Шуйские вытащат сразу же из заключения супругу умершего Андрея Старицкого Ефросинью с малым сыном Владимиром… Возведут на престол князя Владимира Старицкого и станут его главными опекунами… А партию Бельских – к ногтю… А что если попытаться использовать и митрополита на своей стороне, и иудейскую партию Моисея как против правительницы с государем, так и против Шуйских, когда время придет?..»
Зимой 1538 года, когда вся Москва только и говорила о тяжкой болезни сильно сдавшей в последнее время правительницы Елены, когда слухи о том докатились до Тавриды и Казани, боярина Бельского вызвали во дворец к хану Саип-Гирею. Хан в присутствии татарских и иудейских советников потребовал от Бельского устранения матери-правительницы и сына-государя, устройства на московском престоле новой династической смуты, чтобы в самое ближайшее время ударить по ослабленной раздорами Москве объединенными силами Тавриды, Турции и Казани.
– И тебе найдется место, князь Семен, место полководца во главе неукротимой татаро-турецкой лавины… – заключил хан. – Только сейчас тебе, князь надо отличиться на тайном поприще… Слыхал… – Саип-Гирей перевел взгляд на иудея Моисей. – правительница Елена уже при смерти… Значит, ты и в тайных делах мастак…
– Заплечных дел мастер на все горазд… – похвалил Семена Моисей и одобрительно, с нескрываемым восхищением поглядел на боярина. – Все порывался отравить конюшего Овчину, только мы его вовремя остановили… После смерти правительницы, конюшего буквально на следующий день сомнут Шуйские и другие боярские партии…
– Гораздо важнее, что сразу же возвратят из ссылки и заточения моих братьев… – угрюмо промолвил Семен…
– Месть – святое дело… – Похвалил Бельского хан. – Правительница Елена с ближними боярами повелела Исламу убить тебя…
– И этим подставила себя… Обрекла на погибель и Ислама… – иудей выразительно глянул на хана. – …И себя, разумеется… Только теперь надо ускорить смуту на московском престоле… Ты меня понимаешь… Дни Елены сочтены… Только дни могут превратиться в месяцы и даже годы…
– Годы? – спросил, сморщившись и поперхнувшись от неожиданности, хан. – Через год, полтора мы должны уже ударить по Москве… Все уже давным-давно готово… Какие могут быть там месяцы и годы?..
– Яд-то медленный… – хмуро пояснил иудей. – Где он ускоряет необратимое приближение смерти, а где-то тайная болезнь замедляет свой ход… И то необратимость смерти зависит от регулярного отравления маленькими дозами яда правительницы Елены…
– Мы все делаем, как договорились в самом начале… – попытался оправдаться Семен.
– Знать, не все… – зло с оттяжкой хлестнул по глазам боярина хан. Его собственные узкие, масляные глазки налились кровью.
Нависла зловещая тишина. Бельский знал, как крут и страшен в гневе хан и не стал перечить ему, тем более, в присутствии его тайного советника Моисея, заварившего всю кашу и с убийством калги Ислама руками ногайского князя, и пленением опального боярина, и постановкой вызволенного из плена боярина на тропу праведного и беспощадного мщения…
Моисей и попытался несколько разрядить обстановку, промолвив бесстрастным металлическим голосом.
– Только теперь пора необратимость смерти Елены Глинской ускорить и…
– Правильно мыслишь, Моисей… – откликнулся хан.
Тот передернул плечами, недовольный тем, что его перебили в самый интересный и интригующий момент, и так же бесстрастно продолжил:
– …И одновременно покончить с ее малолетним сыном-государем…
Хан удовлетворенно зажмурил масляные глазки, и, давая понять, что разговор закончен и детали их зловещего плана ему не интересны, а важен только результат снисходительно бросил заговорщикам:
– Держите меня в курсе ваших тайных дел…
– Хорошо, хан… – подобострастно кивнул головой старец-иудей. – Мы сейчас все с князем Семеном подробно обсудим… Все детали скорейшего устранения великой княгини Елены и ее сына…
