Она с хриплым мычанием напрягает все силы, и у нее получается — патока постепенно отпускает. Ула обессиленно падает на землю, едва успев выставить перед собой руки, и, боясь снова угодить в патоку, на карачках отползает подальше. Замершие рядом Йоварс и другой рыбак изумленно смотрят на освободившуюся девушку и тут же пытаются повторить ее успех. Пока они тужатся и пыхтят, Ула встает на ноги. Колени у девушки дрожат. Она порывается бежать за многоликими, но вспоминает о маме и бросается в пылающую деревню.
Оказывается, не одну ее оставили в живых. Тут и там встречаются замершие в нелепых позах сельчане, и что удивительно, — все как один молодые, не старше двадцати. Видя Улу, они жалостливо ноют: помоги, мол, — но Ула не обращает на них внимания. Ей надо найти маму.
Она находит ее у своего дома. Дом почти догорел, мертвая мама лежит посреди двора. Ула падает ей на грудь и плачет. А вокруг трещит огонь, стонут заколдованные парни и девушки, лают псы, кричат гуси, и черные жирные столбы дыма уходят в равнодушное небо.
Постепенно выжившие высвобождаются из колдовской патоки. Кто-то, как безумный, носится по деревне, ища родных, кто-то, уже найдя, принимается их оплакивать, кто-то неподвижно стоит посреди горящей улицы и смотрит прямо перед собой.
К Уле подбегает Йоварс.
Йоварс. Вот ты где. (Пытается поднять девушку на ноги.) Пойдем. Здесь нельзя оставаться.
Ула. (Потерянно.) Что?
Йоварс. Пойдём, говорю. Они могут вернуться.
Ула. Кто?
Йоварс. (Раздраженно.) Кто-кто? (Машет рукой в сторону тракта.) Эти! С рожами!
Ула. Зачем им возвращаться?
Йоварс. Не знаю. Но дважды и дураку не везёт. Бежим в лес!
Ула. (Все так же потерянно.) Они забрали Ониса.
Йоварс. Не только его. Хиру тоже. Вообще всех детей забрали.
Ула. А с мамой твоей что?
Секунду Йоварс с мукой в глазах смотрит на нее, потом поворачивает лицо к своему дому, стоящему по соседству. Вместо дома там дымящееся пепелище. Ула все понимает и снова опускает голову маме на грудь.
Ула. Зачем им дети?
Йоварс. (Нетерпеливо пытаясь поднять ее на ноги.) Пойдём.
Ула. (Устало.) Оставь меня.
Йоварс вертит головой и кричит кому-то.
Йоварс. Эй, ты! Алис! Иди помоги.
Парень, к которому он обращается, даже не поднимает головы — шатаясь, бредет по улице; рубаха его в крови.
Ула. (Потерянно.) Видел, там, в клетках, не только наши были? Чужие тоже.
Йоварс. Видел.
Ула. О Четверо! Как же ему, наверное, страшно!
Йоварс. Так, хватит!
Он обхватывает Улу под мышками и тащит со двора. Девушка начинает вырываться — сначала вяло, потом все более отчаянно.
Ула. (Разозлившись.) Пусти! Ни в какой лес я не пойду. Мне Ониса вызволять!
Йоварс. Дура! Как его вызволишь?
Ула. Ему же страшно сейчас! Не слышал, что ли, как он кричал?
Йоварс. Дура. Ну, дура же круглая… Да прикончат они тебя, пойми! Сейчас не прибили — во второй раз точно прибьют!
