Лирис. Постараемся при этом остаться незамеченными.
Ула. Так. А потом?
Лирис. (Пожимая плечами.) Выкрадем как-нибудь.
Ула. (С сомнением.) Выкрадем?
Лирис. Ну да. Принять бой — самоубийство. Попытаться разжалобить? (Качает головой.) С такими не пройдёт. Да и нет в ихнем языке слова «жалость».
Ула. Ты знаешь их язык?
Лирис. Нет. Откуда? Просто мне давно стало ясно: это дикари, нелюди, и судить об их поступках по своим — человеческим — меркам не след.
Ула. А сколько вы за ними гоняетесь?
Лирис. Кто как. Лично я — десятую неделю. Или одиннадцатую, не помню.
Ула. Ого!
Лирис. (Понизив голос.) А вон Айгарс, вожак наш, — он много дольше. С самого Перекопья их догоняет. Дружину его там положили. Стояли они, значит, станом при каком-то селении. Многоликие пришли на рассвете и всех, кроме детей да молодежи, перебили. Из дружины один он выжил. Случайно, говорит: в овраг упал, затылком о камень стукнулся; очнулся только к полудню. А ещё говорит, что тогда клети ихние были пусты.
Ула. (Таращится на Лириса.) Пусты?
Лирис. Ну.
Ула. Это что ж получается — где-то у Перекопья они…
Лирис. (С довольным видом заканчивает за нее фразу.) …и обитают! Там горы рядом, а значит, и пещеры. Думаем, они из пещер повылазили. Вот детишек наберут — и обратно.
Ула. Зачем им дети?
Лирис. Не представляю. Для чего-то занадобились. (Сплёвывает.) Для чего-то такого, чего не должно происходить на этом свете… Слушай, а что там дальше по дороге?
Ула смотрит на приближающийся лес.
Ула. Лесопильня. Отец мой там работает. Половина мужчин с нашей деревни там сейчас.
Лирис быстро переглядывается со своими товарищами, затем, поймав взгляд Улы, говорит, стараясь, чтобы получилось по возможности ободряюще.
Лирис. Ничего. Может, и обойдут. Они ведь только по деревням и ходят — клети наполняют. Мужичье им ни к чему.
Ула. (Медленно.) Ни к чему… (Оживляясь.) Но зачем тогда они меня в живых оставили? И Йоварса? Зачем вообще пощадили молодежь?
Юлдис и Ульга, идущие чуть впереди, невесело смеются.
Ула. (Возмущенно.) Что смешного?
Ульга полуоборачивается и растолковывает ей, как маленькой.
Ульга. «Пощадили» — не совсем правильное слово.
Ула. (Сопя носом.) Ладно. «Оставили в живых» — так лучше? Для чего? И почему именно молодежь?
Юлдис. Сама подумай.
Ула. (Раздраженно.) Я думаю!
Юлдис. Ну и?
Ула. Не понимаю. Неужто они не боятся, что мы можем устроить погоню?
Ульга. Ха! Случаем, не посчитала, сколько человек из твоей деревни пустились в погоню? Я вот посчитала. Ты да вон тот молчун, от которого рыбой за версту несёт. (Показывает пальцем на Йоварса.)
Йоварс. (Угрюмо.) Меня Йоварсом кличут. Я рыбарь.
Ульга. (Весело.) Да уж догадались!..
Все, кроме Немого и Айгарса, принимаются глухо, сквозь суровую ухмылку, смеяться. Потом Ульга договаривает, обращаясь к Уле.
Ульга. Оставили молодежь, чтоб было на кого нападать в следующий раз. Похороните вы, значит, своих мертвецов, оплачете да и продолжите жить-поживать, добро наживать. Попереженитесь, как время придет. Детишки пойдут. (Молчит недолго.) Вот тогда они и объявятся.
Ула. (Сочувственно — Ульге.) У тебя тоже кого-то угнали?
Ульга тотчас мрачнеет.
Ульга. У нас у всех кого-то угнали, — неужто не ясно?
Ула. Ясно.
Ульга. Тогда что спрашиваешь? Просто так за ними никто в здравом уме не пойдет. Или, может, ты решила, что я рехнулась?
Ула. (Оправдываясь.) Нет, что ты! Я просто…
Ульга. (Перебивая.) Просто кошки в лес не ходят.
Лирис. (Вступаясь за Улу.) Слухай, Ульга. Она ж всего лишь поинтересовалась, как ты оказалась с нами.
Ульга. А что я? Просто пытаюсь объяснить девочке подоходчивей.
Лирис. Плохо пытаешься. Недобросовестно.
Юлдис. (Ухмыляясь.) Как злая гусыня.
Ульга. (Сразу распалившись.) А ты, пень, молчи!
Юлдис. (Ухмыляясь шире.) С чего взяла, что про тебя? Я — так, песенку одну вспомнил. (Принимается петь.) «Как-то гусыня пошла до курей, куры ей дружно накидали люлей. С тех пор гусыня заделалась злой…»
Отряд принимается глухо прыскать.
Ульга. Замолкни! Иначе я за себя не ручаюсь!
Юлдис. (С веселым вызовом.) Что, опять защекотать попробуешь?
Ульга. Стрелой промеж лопаток!
