Прямо около леса натыкаются на следы боя. Трое многоликих лежат мертвые. У двоих на теле раны от стрел, еще у одного — множественные раны от топора.
Ула. (Радостно.) Это наши!
Лирис переворачивает того, у кого на груди две раны от стрел. Оказывается, еще одна стрела пронзила его спину, и, упав, он обломал ее. Только поэтом у лучник не забрал стрелу, как все остальные. Лирис поднимает обломок стрелы и смотрит на оперение.
Лирис. Да, наши. Узнаю стрелу Ульги.
Ула. (Удовлетворенно.) Молодчина, Ульга!
И тут они слышат плач недалеко в лесу. Встревоженно переглянувшись, бегут туда.
В тени под кронами, у самой опушки, сидит около мертвого Юлдиса заплаканная Ульга. Лицо Юлдиса перекошено, потухшие глаза выпучены, кожа местами словно обожжена.
Ула. (Радостно, не заметив сначала Юлдиса.) Ульга! (Заметив Юлдиса — потерянно.) О Четверо! Юлдис!
Ульга поворачивает к подбегающим товарищам заплаканное лицо и силиться улыбнуться сквозь слезы — нашлись, мол, бродяги, живы! Ула, упав на колени, обнимает её и утешающе гладит по голове.
Ула. Чш-ш-ш, чш-ш-ш…
Ульга принимается плакать в голос.
Лирис садится рядом с Юлдисом и кладет ладонь ему на грудь — лицо его делается необычно суровым, он будто бы взрослеет лет на пятнадцать.
Лирис. (Ульге.) А остальные?
Ульга. (Продолжая рыдать на плече у Улы.) Ушли.
Лирис. (Возмущенно.) И бросили тебя?!
Ульга. Я сама осталась. Не могу больше. Юлдис… (Плачет.) Мы ведь любили друг друга. Перед вами стеснялись, вот и делали вид, что… что…
Лирис. (Невесело смеется.) Вот это да! Ни в жизнь бы не догадался.
Ульга освобождается из объятий Улы, падает грудью на Юлдиса и принимается плакать горше прежнего.
Ула. (Трогая Ульгу плечо.) Мне жаль, Ульга. Мне так жаль!
Ульга. (Ревя.) И ведь по дурости своей помер! Напролом пошёл! По-другому и не умел, поди!
Лирис. Засада?
Ульга. (Взяв себя в руки.) Да. Они тут, на опушке, пировать сели. Втроём. Увидели нас издалека и притаились, сволочи.
Лирис. (Сквозь зубы.) Понятно. (Ударяет кулаком по дереву.) Проклятье!
Ула. (Ульге.) Как же ты теперь?
Ульга. Не пропаду. Вот выплачу все слезы, похороню Юлдиса и пойду себе. А вы — ступайте. К вечеру догоните, коли поспешите.
Лирис. Уверена, что не хочешь с нами?
Ульга. Я больше не могу. Не могу, и всё! Сначала Найя. Потом Айгарс. Теперь вот Юлдис… (Утыкается лицом в грудь Юлдиса. Потом снова поднимает взгляд на Лириса.) А ещё эти сны. Чем дальше, тем тяжелее. Они ломают меня. Сминают волю. Раньше перед глазами стояли лица братика и сестрёнки. Теперь всё как в тумане. Как из другой, чужой жизни. Я забыла, зачем преследую многоликих. Я не хочу их преследовать. Я… (очень тихо) боюсь.
Лирис. (Убеждающе.) Не одной тебе страшно. Мне тоже. И Уле… А сны — да плюнь ты на них!
Ульга. (Качая головой.) Ничего ты не понимаешь. Эти сны, они как бы на нас, на женщин, рассчитаны. Не знаю, почему так. Но выходит, что для нас они навязчивей. Так просто от них не отмахнуться. Я пыталась. О сколько раз я пыталась! Но тут дело не в желании.
Некоторое время Лирис молчит, сильно сжав зубы.
Лирис. Что ж, раз это твой выбор… (Поднимается.) Удачи тебе.
Ульга. Спасибо. Но вам она нужнее.
Лирис. Ула, идём.
Ула. (Тоже поднимаясь — Лирису.) Может, поможем похоронить Юлдиса?
Ульга. (С благодарной улыбкой — Уле.) Не надо. Я хочу сама.
Лирис направляется в глубь леса по следам многоликих.
