Лирис. (Не обратив внимания на Фелиту — Уле.) Мы будем ждать. (Осторожно трогает ее плечо.)
Ула благодарно кивает ему и закрывает глаза. Уснуть долго не удается.
Мешает то, что Ула знает: за ней сейчас наблюдают товарищи. Слышно, как они орудуют ложками в котелке. Потом до неё доносится шёпот.
Фелита. Ничего не выйдет. Проснётся сразу, как запахнет жареным.
Лирис. (Раздражённо.) Тс-с-с!.. Ешь давай.
И тут Ула засыпает.
Сцена третьяСон Улы начитается сразу с того момента, когда кто-то хватает ее за ногу. Ула снова визжит, но на этот раз не просыпается. Побарахтавшись немного в светящейся багровым светом тесноте, она успокаивается. Постепенно дыхание выравнивается. Ула вспоминает, что находится здесь по собственному почину и что ей необходимо увидеть, чем все закончится.
Чьи-то цепкие пальцы все так же держат щиколотку. Ула упирается руками в податливые стенки кишечника, оттягивает их от себя и, дрожа от напряжения, смотрит вниз, на ногу. Ее держит человеческая рука, выкрашенная в зеленый цвет. Оказывается, это тот «зеленый» из процессии, который случайно свалился в пасть вслед за девушкой. «Зеленый» все тянет и тянет на себя, видимо, пытаясь продвинуться вверх.
Наивный!
Потеряв силы, Ула расслабляет руки, и стенки кишечника сдавливают ее очень крепко. У Улы весь воздух вышибает из груди. Но вскоре давление слабеет. Тогда Ула пытается свободной ногой содрать пальцы с щиколотки. Не сразу, но у нее это получается — царапаясь, зеленая рука ухает в склизкую багровую бездну. Снизу слышится глухой жалобный крик.
Ула остается одна, и ей снова становится очень страшно. Она чувствует, что готова проснуться. И какой-то частью себя понимает: она будет даже рада, если так все и произойдет. Подумаешь, не получилось! Ни у кого еще не получилось. Но она тут же вспоминает, зачем все это затеяла и берет себя в руки. Закрывает глаза. Пытается выровнять сбитое страхом дыхание. Убеждает себя, что ничего страшного не происходит, что слизь не растворит ее тело, что в конце концов она выживет.
Ула. (Сама себе.) Это «зелёному» нужно бояться. Он — мужчина, ему тут нечего делать. А с тобой всё будет хорошо.
С этими словами она засыпает, полностью отдаваясь во власть пульсирующей багровой тесноте.
Она спит во сне и понимает это. Вокруг — кромешный мрак и хлюпанье. Звуки умиротворяют. Слизь уже не жжется, а греет кожу. Ула понимает, что если б не эта слизь, было бы холодно.
