И это дает начало беспорядочной игре, которая заканчивается тем, что мы все катаемся от смеха по полу, Макс громко объявляет меня предательницей, а дочь начинает похрапывать задолго до того, как подходит время ложиться спать. Но позже той ночью мы с Максом лежим в объятиях друг друга, и я знаю, что мы думаем об одном и том же.
Мы не обязаны рассказывать нашим детям о прошлом ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра.
Но однажды прошлое и будущее столкнутся.
По какой-то причине эта мысль приводит меня в ужас. Мы приложили так много усилий, чтобы оградить детей от худшего наследия прошлого. Но в то же время все, что мы делаем, проистекает оттуда. Мы взяли самые трудные моменты нашей жизни и превратили их во что-то великое. Макс оживает каждый день, преподавая в доме, который когда-то преследовал его в ночных кошмарах, превращая кладбище в место роста и обучения, – что это, если не исцеление?
Возможно, я создала Гильдию ради той девочки, которая в тринадцать лет жила в крошечной комнате в большом доме и мечтала о свободе.
Гильдия – мое третье дитя, а в некоторых смыслах даже первое, как бы ужасно это ни звучало. Мы создаем отделения в каждом государстве Союза, в Бесрите, на южных островах. Когда-нибудь я даже построю отделение в землях фейри.
Порой, однако, меня ошеломляет мысль о работе, которую еще предстоит сделать. Возможно, рабства в Трелле больше не существует, но оно все еще практикуется во множестве других стран. И даже там, где нет рабства, есть бедность, жестокое обращение, кабала. С каждой новой страной, которую я посещаю, я обнаруживаю, что беды скрываются в огромном количестве мест. Я нахожу детей в крошечных комнатах. Я вижу потерянные души.
Я вижу себя в каждом из этих детей. Я смотрю на свою замечательную жизнь и жалею, что не могу дотянуться сквозь время и пространство до той маленькой девочки, которая мечтала именно об этой жизни.
Но вместо этого я тянусь через горы, тянусь через пустыни, моря и равнины, тянусь через весь мир ко всем другим детям, сидящим в маленьких комнатах, и шепчу: «Смотри. Смотри, что у тебя может быть».
Достаточно ли этого? Конечно нет.
Но может, это уже что-то – менять мир по одной жизни зараз. Да, это уже что-то.
Еще рано. Мы с Максом часто встаем до восхода солнца, чтобы провести несколько драгоценных мгновений в одиночестве перед началом дня. За эти годы мы выучили друг о друге все. Я знаю его лучше, чем саму себя: каждый ритм его тела, каждое незаметное выражение лица, каждое проявление доброты или признак раздражения. Каждый обыденный способ сказать, что он любит меня.
Сегодня это чашка чая, приготовленного так, как я люблю, на столике во дворе, появившаяся раньше, чем я сказала о желании выпить чая. Мы вместе потягиваем горячий напиток в тишине, наблюдая, как над садом разгорается рассвет. На самом деле ничто не сравнится с тем, как солнце раскрашивает лепестки – тысяча разных цветов, и все они идеально сочетаются.
– Это не сад, а катастрофа, – ворчит Макс. – Нужно на днях будет им заняться.
Но я знаю Макса лучше, чем себя. И знаю, что ему втайне нравится, когда сад дикий, разросшийся и свободный, пущенный на самотек человеком, у которого в жизни много других дел, кроме как срезать увядшие лепестки.
Я беру мужа за руку, и его пальцы переплетаются с моими, будто они созданы друг для друга. Так он тоже говорит, что любит меня.
Позже я наблюдаю, как Макс учит детей выдергивать сорняки и поливать розы. Перо в моих руках замирает, и я поражаюсь тому ошеломляющему изобилию удачи, которое выпало на нашу долю и привело к этому моменту.
Я больше не верю в богов. Но может, с нами случилось что-то вроде чуда.
Я думаю о словах матери из сна, который казался таким реальным.
«Ты выжила, дочь моя. Теперь живи».
Это воспоминание проносится у меня в голове как раз в тот момент, когда Макс поднимает голову и улыбается, встречаясь со мной взглядом, словно по привычке, сам того не осознавая, и я отвечаю ему тем же, не задумываясь.
Я откладываю перо и живу.
Я пишу это с ошеломляющим, сюрреалистичным чувством. Так бывает каждый раз, но сейчас чувство сильно как никогда. Эта история и эти персонажи в буквальном смысле изменили мою жизнь, и я должна поблагодарить стольких людей!
Прежде всего Натан: не важно, сколько раз я буду выражать признательность, твое имя всегда будет первым. Не проходит и секунды, чтобы я не осознавала, как мне повезло, что у меня есть ты. Спасибо за твою любовь, дружбу, поддержку, чудовищные факты, импровизированный рэп, объятия и поцелуи, бесконечное ободрение, и в первую очередь за то, что ты такой замечательный человек. Лучший муж на свете, я серьезно.
