— Видел, — буркнул Марчелло. — Может быть, даже сегодня начнется. Али, послушай... Я не представляю, что мы будем делать, но слушать лекции в то время, когда там будут избивать эльфов...
— Противно, — закончил фён. — Нам особо влезать не стоит, толку от нас чуть, а после ничем не поможем. Но давай пойдем, действительно!
— Сейчас?
— Сейчас. Только я загляну к мастеру по фреске, он нас позвал буквально на пару слов. А ты найди Алессандро и предупреди его, хорошо?
— Хорошо. Через четверть часа встречаемся здесь же.
Мастер по фреске сверкал ярче самого большого витража в главном здании университета. В аудитории, кроме Али, собралось еще шестеро студентов. «Самые лучшие», — быстро сообразил фён.
— Дражайшие мои ученики! Вы наверняка заметили, что на эту встречу я пригласил только самых лучших своих студентов. А почему? А потому что молодые дарования нуждаются в поощрении их таланта и трудолюбия. Итак, у вас скоро начнутся занятия, и я буду краток. Кое-кто из вас уже слышал сегодня утром, что в Пиран прибыл один из выдающихся художников Саори. Нет, вы только подумайте: сам Джафар из Хаива! И прибыл он, дабы осчастливить наш город росписью недавно отстроенного храма Святой Зумурруд, покровительницы детей и юных. Однако он приехал не один, а вместе со своим семейством. И работами в пристройке храма будет руководить его сын Гафур, достойный продолжатель дела своего родителя. А в помощники Гафуру я... да! Рекомендую вас, мои преданные ученики!
Аудитория, в которой находились один преподаватель и семеро студентов, загудела словно зал торжеств, забитый до отказа выпускниками университета. Через несколько мгновений дверь приоткрыл ассистент мастера по фреске и, задыхаясь от волнения, объявил:
— Мастер Гафур из Хаива!
Все замерли. Замер и Али. Или, может быть, умер?
Невероятно изящный, тонкий саориец на вид лет двадцати, не больше, облаченный в черные шелковые штаны и шелковую рубашку цвета индиго, легко поклонился присутствующим, и длинные иссиня-черные локоны едва не коснулись пола. На холеных пальцах мягко переливались серебряные перстни с опалами и топазами, а стройную шею обвивало тяжелое бронзовое колье в виде змеи. На приветливом томном лице расцвела прекрасная улыбка. А глаза... глаза у него были цвета гречишного меда.
Сердце Али упруго сжалось и с силой вытолкнуло невидимый клинок. Фён прилежно и восторженно захлопал ресницами. Не сейчас. После, в комнатушке под самой крышей, в руках Марчелло или Хельги.
А сейчас ему нужно собраться и идти туда, где вот-вот начнутся погромы.
Комментарий к Глава 2. Али. Сейчас Музыкальная тема Али, Марчелло и Хельги: романс «Качели» из к/ф «Звезда пленительного счастья» .
====== Глава 3. Саид. Навеки ======
В строгий, годами проверенный порядок обработки растительного сырья ворвалось что-то вопиюще непослушное и дикое. Шалом озадаченно посмотрел на аккуратные горки: кора калины и крушины, сосновые почки, хвощ, полынь, березовый лист. Рядом лежали деревянные подносы, моток веревки, нож, в котелке закипала вода, все как обычно... не считая любопытного носа Фенрира... но что еще не так? Какое смутное чувство не дает ему покоя, и даже будто запахи он воспринимает иначе?
— Все про Герду думаешь? — с теплой смешинкой в голосе поинтересовался у него Эрвин и подтянул к себе щенка. Рыжий комок шерсти плюхнулся на спину и подставил под почесывание охочее до ласк и вкусностей пузо.
А верно! Шалому удалось проговорить с вервольфом совсем недолго. Достаточно для того, чтобы выведать о ее волчьем нюхе, позволяющем за два-три дня до и столько же после полнолуния очень точно находить лекарственные травы. И еще — чтобы прочитать знаки насилия. Которые серьезно отличались от обычных знаков, выжженных мужчинами в зрачках опороченных ими девушек и женщин.
— Ты меня читаешь безо всяких тайных колдовских знаний, — усмехнулся Шалом. — Да, я думаю о Герде. И отчетливо вижу ее в поле и на болоте, в лесу и на склонах гор. Герда с ее природной силой оборотня могла бы стать моей ученицей и даже научить меня тому, что ведомо лишь животным.
— Однако?
— Однако пожелает ли она выбрать эту стезю? Девочка натерпелась насилия и от отчима, и от Георга, — чародей аккуратно укрыл собранный материал рогожей, понимая, что сегодня работа не задалась, и пересел поближе к любовнику. Затормошил расшалившегося Фенрира и растерянно промолвил: — Признаюсь, Эрвин, мне иррационально страшно. Я боюсь предложить ей работу со мной... Когда-то я уже завлек в свои сети одну девушку.
— Боишься того, что после издевательств Георга она легко воспримет любое доброе внимание и согласится стать твоей ученицей просто из чувства благодарности, — откликнулся менестрель, тихо трогая струны лютни.
— Да. Надо бы повременить, присмотреться к ней...
— Когда Зося решит, что она готова прийти к нам... Ты хочешь новую песню?
— Балладу? — Шалом гибко потянулся и успел напоследок потрепать щенка по загривку, прежде чем тот мохнато выкатился наружу.
