— Кончита — моя единственная дочь. Да, приемная, но для меня это — несущественная деталь. Ты догадываешься, что, как любой отец, я был бы счастлив привести свою дочь к алтарю и выдать ее замуж на глазах у всех честных людей. Но она уже больше месяца является твоей любовницей. И я не вправе ей запрещать сожительство с тобой, поскольку признаю обет святому Камило. Он освободил Кончиту от любой власти, кроме власти Бога, Hermanos и ее собственной совести, — сеньор Ортега удовлетворенно отметил, что ни разу за всю его короткую и жесткую речь Милош не опустил глаза. Бывший полковник перевел дыхание и заговорил уже несколько мягче: — Ты покидаешь Сорро завтра, она последует за тобой через неделю. Я не представляю, как вы будете совмещать исследовательскую и подпольную деятельность, но я вам доверяю. Однако скажи: как вы вдвоем будете жить в дальнейшем? Понимаешь, о чем я?
— Конечно, — Милош серьезно кивнул, но позволил себе едва заметную улыбку. — Сеньор Ортега, Вы ведь понимаете, что я, как и Кончита, не принадлежу сам себе. Я являюсь членом экипажа «Гринстар», я помню о своей собственной организации. Как бы я ни любил Вашу дочь, я пока не могу с уверенностью сказать, что останусь здесь с ней до конца жизни. Она это знает. Точно так же я не могу потребовать от нее уплыть со мной, потому что Бланкатьерра — ее родина, здесь она дала обет, здесь живет ее семья. И я считаю, что не в праве предлагать Кончите пожениться. Но и отказываться от того, что нас связывает, в угоду обществу и даже ради Вашего спокойствия, не собираюсь.
— Смело, молодой человек, — усмехнулся бывший полковник. — Надеюсь, ты помнишь, с кем говоришь?
— Разумеется, — юноша и бровью не повел, когда его собеседник выразительно тронул лежавший на столе кинжал. Тихо засмеялся и объяснил слегка опешившему сеньору Ортеге: — А еще я помню одну семейную традицию. Когда мой отец впервые рассказал отцу моей мамы, как он к ней относится, дедушка попытался если не убить, то хотя бы покалечить его. Вы меня пока не гоняете по всему «Сомбреро». Кажется, это прогресс.
— Я ценю твое чувство юмора, — искренне улыбнулся сеньор Ортега. Крутанул в руке кинжал, отложил его в сторону и с тревогой спросил: — Но как же?..
— Дети? Я лекарь, поверьте, я прекрасно знаю, как избежать зачатия. Если я все-таки покину Бланкатьерру, я не оставлю незамужнюю женщину с детьми на руках и разбитым будущим.
— Что ж. Это был хороший разговор, — бывший полковник встал, крепко пожал руку Милошу и поманил его поближе к продолговатому ящику. — Теперь слушай. Ты знаешь, что вместе с Кончитой я переправлю в сельву десяток ружей. Лучше, чем ничего. Однако тебе лично я вручаю самое ценное, что у меня осталось со времен службы, — с этими словами он приоткрыл крышку.
— Это и есть пистолет? — Милош широко распахнул глаза, уставившись на диковинное оружие, о котором прежде лишь слышал.
— Он самый. Колесцовый замок, конечно, несколько устарел относительно новых моделей, но он все равно превосходит фитильные механизмы... хотя бы тем, что годится для пистолета. Кончита недурно стреляет, но постоянно носить при себе такую вещь ей затруднительно. Она тебя научит.
Эхо выстрела заметалось между пустынными холмами. Руку не оторвало каким-то чудом. Милош инстинктивно вцепился в локоть, который пронзила неслабая боль.
— Я же тебе говорила: помни про отдачу, — с видом учительницы, которая пытается объяснить несмышленышу начала арифметики, выдохнула Кончита.
— Попробую еще раз, — задетый за живое, упрямо пробурчал Милош.
— Хватит с тебя на сегодня, — девушка нахально забрала из его рук пистолет и небрежно махнула им в сторону ближайшей опунции. — Смотри и учись.
В принципе, Милош догадывался, что его слегка отвлекало от тренировок. Нет, смотреть он готов был часами. А вот с сосредоточенностью на стрельбе у него были проблемы.
Кончита встала в стойку, причем, будто назло, так, что бедный юноша отлично видел и гордый разворот плеч, и грудь, выразительно подчеркнутую простым, не чета городскому, платьем, и бесстрастный взгляд прищуренных темных глаз в тени широких полей сомбреро... И пропустил тот миг, когда роха повернула ключ, прицелилась... Ну почему отдачей не выворачивает ее сильную, но тонкую девичью руку, а пуля попадает практически в яблочко?
— В последний раз показываю, — строго предупредила Кончита. Грянул выстрел.
— Я понял!!! — великан радостно подскочил на ноги — и тут же впечатался макушкой и щекой в коварные ладони опунции.
— Везучий ты мой, — снисходительно улыбнулась роха, вручила своему любимому пистолет и аккуратно извлекла из Милоша пару колючек.
Пуля сорвала мишень со второй, более старой и мощной опунции, и слегка поцарапала ствол. Что ж, в какой-то мере он за себя отомстил.
— Хвалю, — со всей серьезностью, коротко и скупо, как положено рохе, произнесла Кончита, забирая пистолет. Улыбнулась краешком губ и осторожно, не касаясь кожи и платья еще дымящимся дулом, провела им вдоль шеи, между ключицами, что соблазнительно виднелись в вырезе платья, ниже, ниже...
