— Тебе нравятся стволы, — низким, глухим голосом заметил Милош и откровенно погладил свой собственный через штаны.
— Я же дочь полковника, хоть и отставного, — смуглые пальцы чувственно обхватили оружие и слегка сжали его.
— А какие в твоем вкусе? Длинные, толстые? Как этот пистолет?
— Этот слегка великоват. А вот тот... Покажи-ка... Да, как раз то, что нужно.
Беспощадное солнце белой земли сменило гнев на милость и клонилось к закату. Опунции отбрасывали все более длинные тени. А это значит, что через полчаса, самое большее, час им пора покинуть это импровизированное место тренировки и отправиться в деревню, где их ждали Уго, Шеннон и Гай.
Поэтому Милош не стал тратить время на раздевание. Лишь расшнуровал свои штаны, платье Кончиты — так, чтобы видеть во всей красе ее аккуратную высокую грудь, — задрал юбку и на пробу провел рукой между бедер.
— Да ты же вся течешь, paloma.
— Из-за тебя, canalla.
Ни одного стона не слетело с пересохших от желания девичьих губ, когда Милош легко подхватил Кончиту и с размаху опустил ее на свой колом стоявший член.
— Ты закричишь, девочка моя.
— Не дождешься.
— Сегодня. Ты. Закричишь.
От сумасшедших толчков сомбреро слетело с головы Кончиты и упало на белую землю. Милош рывком стянул ленты с толстых черных кос. Он зачарованно смотрел, как сами собой спутываются и расплетаются тяжелые пряди, как подпрыгивают в такт его движениям смуглые груди, с ликованием вслушивался в сорванное дыхание, влажные звуки... Издевательски ухмыльнулся и опустил любимую на горячий песок, чтобы лучше контролировать глубину проникновения.
— Милош...
— Да?
— Пожалуйста...
— Ты такая тихая, вдруг ты совсем не хочешь?
— Ах, el diablo maldito*!
— Нет, это — не тот крик.
В раскаленном дрожащем воздухе пролетел тихий стон.
— Уже ближе, — и Милош милосердно вогнал свой член на всю длину, крепко обнимая заметавшуюся под ним Кончиту.
Новый стон прозвучал громче. А за ним — следующий, и следующий, перерастая в непрерывный скулеж, в завывание койота, в долгий пронзительный крик.
Третий месяц они в пути. Миновали два города, несколько больших деревень, побывали на кофейных плантациях и двинулись в глубь страны. И чем дольше они ехали или шли, тем все беднее становились селения и ярче — убожество. В иных местах задерживались вопреки планам просто потому, что местные жители годами, а то и десятилетиями не видели врачей. Милош начинал принимать пациентов с первыми лучами солнца и прекращал работу с наступлением темноты. Кончита, привыкшая к относительной грамотности населения в Сорро, отчаянно пыталась научить детей хотя бы основам чтения и математики, вытравить из сознания рохос и беглых корнильонцев самые дикие, самые дряхлые суеверия. Уго прощупывал возможности подпольной работы, Шеннон и Гай преданно собирали по просьбе Милоша растения, кости и камни.
Деньги берегли как зеницу ока, перебиваясь бобами и лепешками, которыми кормили своих постояльцев крестьяне. Отказались от всех лошадей, кроме одной. Когда попадались участки леса, приноровились охотиться на обезьян. Баська делилась с хозяином пойманными в степи грызунами. А хуже всего было с водой.
— Скоро сельва, — подбодрил спутников Уго, когда во время очередной ночевки они осторожно делили остатки кукурузного кофе. Настоящий кофе у них закончился с месяц назад.
— Там будет легче? — скептически поинтересовался Гай, с тихим шипением растирая еще не привыкшие к жаре ноги.
— Там будет по-другому, — философски отозвался рохо.
Шеннон хмыкнул — и тут же скривился от боли.
— Потерпи, — ласково попросил друга Милош, который устроился за его спиной и втирал в лопатку интуитивно и по подсказкам местных жителей составленную мазь. Неизвестного происхождения красные пятна сначала вызывали легкое раздражение, а потом стали расползаться, терзая нерея нешуточным жжением. К счастью, три дня как раздражение пошло на убыль, и молодой лекарь надеялся на благополучный исход.
Кончита незаметно для мужчин перелила большую часть своего кофе в кружку Шеннона. Баська утешила рыжего своим замечательным присутствием у него на коленях.
— Я одного не понимаю, — задумчиво проговорил фён, как только закончил обработку кожи нерея. — В Сорро и других городах мы столкнулись с тем, чего и в помине нет ни в Лимерии, ни в Ромалии, ни тем более в Грюнланде. Огнестрельное оружие, механические часы, прозрачное стекло... Эфир для операций... Я понимаю, это все принесли с собой корнильонцы. Но я знаю только одну фабрику в Сорро. А в деревнях ремесла порой примитивнее, чем у нас. Я уж молчу про сельское хозяйство. Сплошные плантации кофе и маиса, кофе и маиса... Почему власти не организуют как следует современное производство? Разве это не в интересах торговли?
— Если бы мы сами знали все ответы на твои вопросы, — скупо усмехнулась Кончита. — Но кое на что я тебе ответить могу... Только подожди до... Уго, когда мы доберемся до Эцтли?
— Два дня.
— Подожди два дня.
