Но за десятками смертей и политических, и будничных, никто, разумеется, не заметил одну маленькую смерть.
По настоянию Али и Марчелло Хельга махнула рукой на последнюю оплаченную неделю аренды и переехала к Али.
— А на нас не будут косо смотреть? — спросила она у брата.
— Это квартал Ангелов, Хельга. Здесь все настолько грязно, что найдется место и для чистоты.
На третий день после загадочного зверского убийства Фелисиано Мантихоры и через несколько часов после собственно дворцового переворота скончалась Николь. В последнюю неделю она неважно себя чувствовала и даже будто бы начала отекать, но ни она, ни муж не придавали этому значения. И уж тем более не беспокоили своих дорогих соседей — старика Жерара и студента Али.
Маленькая Вивьен лежала на руках у Марчелло будто деревянная кукла, покуда Хельга суетилась, готовя скромные поминки вместе с Жераром, а Гаспар и Али несли легкий гроб с телом Николь к ближайшему кладбищу.
====== Глава 9. Саид. К свету ======
Под руку ткнулся нахальный влажный нос. Раз, другой. Потом, видно, разочаровавшись в человеческой сообразительности, нос самостоятельно пролез под ладонь, а следом за ним и вся пушистая морда.
— Ах, негодник лохматый, — сонно пробормотала Герда, но не погладить Фенрира не посмела. Казалось, она даже сквозь прикрытые веки видела его умильную рыжую улыбку и умные карие глаза.
Фенрир, ободренный лаской, тут же притиснулся к ней всем своим по-щенячьи пухлым телом и осторожно куснул за большой палец. С первого же дня знакомства он признал в оборотице свою и играл с ней иначе, чем с остальными двуногими, позволяя себе гораздо больше звериной вольности. Впрочем, сообразительное создание меру чуяло и ни разу не причинило девушке настоящей боли.
— Сморило тебя, волчишко? — ехидно полюбопытствовал Эрвин, судя по звуку и запаху, присаживаясь у огня в паре шагов от нее.
— Дошутишься, старче, — в тон менестрелю ответила Герда и с удовольствием потянулась. Да, веселый, не способный по природе своей на обиду поэт был одной из диковинок лагеря, которой девушка не переставала радоваться.
Другая очередная диковинка почти бесшумно — в его-то годы! — скользнула в пещеру, и от костра повеяло свежим кисловатым духом вербены.
Шалом взялся за обучение оборотицы всерьез, поблажек ей не давал, гонял молодую здоровую деваху за растениями на такие кручи, куда даже с его гибкостью в шестьдесят лет вскарабкаться было бы затруднительно. Многочисленные повседневные обязанности в лагере, уроки истории, математики и грамоты, суровый в своей простоте и бедности быт фёнов добавляли усталости, если не сказать, выжимали к вечеру из неслабого вервольфа последние силы. Но неизменная вербена и ласковый взгляд страшных черных глаз чародея дарили Герде нечто неуловимое, безымянное, то, что воздавало ей сторицей за все трудности подполья.
Впрочем, диковинок этих у бывшей крепостной за последние недели набралось — кузовок, туесок да еще с полгорсти. Девушка благодарно улыбнулась Эрвину и Шалому, смежила веки, утыкаясь носом в бело-рыжую густую шерсть Фенрира, и ей почему-то вспомнилось...
О внешности и нравах городских эльфов Ромалии среди что господ, что крестьян захолустья Грюнланда ходили самые разнообразные и дикие слухи. О тех, кто умел чаровать, в землях веры в Милосердное Пламя говорили не иначе, как о коварных колдунах. Ну а простые эльфы, не знавшиеся с магией, слыли здесь погибельно прекрасными. Заманят честну девицу (а самые мерзкие — и добра молодца!), приворожат речами сладкими, очами светлыми, и поминай, как звали!
Поэтому первый и единственный визит родовитого эльфа в замок барона Баумгартена вызвал среди дворни настоящий переполох. Герда, в отличие от большинства слуг, на своей шкуре знала, каково это — быть другой. Она не испугалась и рассмотрела гостя получше прочих. Он оказался и в самом деле сказочно красивым. Стройный, но не как доходяга-недокормыш, а как настоящий воин. Двигался мягко, плавно, что рябь на воде да косы вербы на ветру. Светлые тяжелые локоны по пояс, глаза оленьи, голос — таким петь не надобно, шепнет и зачарует. И вроде бы все в нем было чудно да ладно, но сердце оборотицы даже не дрогнуло. Полюбовалась им будто картиной драгоценной, какие у барона в библиотеке висели, и пошла себе дальше.
Когда Герда в первый день в лагере увидела Арджуну, мир перевернулся. Она забыла, как дышать, и могла лишь смотреть и смотреть на высокого яркого командира стрелков. Грация, скрытая в каждой мышце сила дикого зверя сочетались в нем с аристократической утонченностью. Изящные жесты, готовность в любой миг ринуться в схватку. Непривычно короткие волосы цвета темного золота — точь-в-точь одно из ценнейших колье баронессы Амалии. А глаза, глаза-то! И боязно с ними встретиться, и отвести взгляд — смерти подобно.
— Арджуной любуешься?
