— Я тоже мать, — холодно заметила Зося, осторожно втирая мазь в последний из ожогов. — Только материнство свое на флагштоках у городских ворот не вывешиваю. Ты скажи лучше, кровила в последний раз когда?
— Ой! — девушка прикрыла рот ладошкой, а другую инстинктивно прижала к животу. — Седмиц шесть али семь назад... И не вспомню...
Первые два дела «Алых платков» удались на славу. Даже слишком легко все прошло, как по маслу, о чем Зося не преминула сказать Ядвиге, мол, шибко не радуйтесь да ухо востро держите.
Сначала Ядвига и еще две женщины, предусмотрительно закутав лица праздничными алыми платками — у каждой честной грюнландки, верившей в Милосердное Пламя, такой имелся, — наведались вечерком в гости к скорой на расправу свекрови. Аккурат, пока сын ее в кабаке законную часть кровных денег пропивал. Зажали крикливый рот и объяснили, что к чему. Предупредили, что нынче лишь разговаривают, но коли она хоть пальцем невестку свою тронет, разговор уже совсем иной у них выйдет. На палках.
Упрямая баба, конечно, сразу не поверила. Попробовала припереть невестку к стенке, замахнулась на нее скалкой, мол, какие-такие подружки у тебя завелись — и ее собственный рукав прибил к дереву ее же кухонный нож. Онемевшая с испугу женщина медленно обернулась и беззвучно осела в обморок. Из приоткрытого окна на нее глянули зеленые в черных провалах зенки, обрамленные всклокоченными белыми волосами.
На следующее утро «Алые платки» уже впятером, с Зосей в прикрытии и в качестве страховки, явились к городскому судье от низших сословий, который упорно отказывался принимать иск молодой мастерицы. Покуда ее мать отправилась к родственникам в соседний городок, девушку отдали на попечение ее дядьке. Мол, нехорошо незамужней да красивой жить одной, не по чести это. Кто знает, что может приключиться? А приключился в итоге сам дядька. Знал, подлюга, что его приятель-судья глаза-то в сторону отведет. Да вот о том, кем стала его соседка Ядвига, ни сном ни духом не ведал.
— Страх потеряли, бабье? — презрительно скривив припухшую с перепоя морду, спросил судья. — Я вот щас кликну... — внутренний двор отозвался равнодушным копошением кур в траве и вялой отрыжкой хряка, прилипшего к корыту с объедками. Где-то на соседней улице шумели, высмеивая то ли прохожих, то ли друг друга, стражники.
— Кликай, — глухо ухмыльнулась Ядвига в платок. Скосила глаза, приметила под копытцами хряка увесистый черенок да и выхватила его из-под сонно обалдевшего животного. — Кликай, пущай весь Блюменштадт видит, как бабье тебя по заду палками охаживает.
— Чего? — чиновник вытаращил глаза, которым явно отказывался верить.
Ответом ему стала слаженная атака трех женщин. Через четверть часа он, в свою очередь, сквозь зубы выцедил обещание рассмотреть иск и выслушать показания жертвы, случайного свидетеля изнасилования и бродячей старухи Сельмы, в силу своей профессии повитухи кое-что смыслившей в повреждениях женского тела.
Послеполуденную дрему летнего леса нарушили сначала умеренно похабные песенки чиновников, а после — отборная злая ругань. Саид удовлетворенно ухмыльнулся и подмигнул Марии и Ждану. Арджуна оторвался от созерцания бумаг и покачал головой.
— Ну чего, командир? Да бесят они меня! — шепотом выпалил юноша, как только ворчливые голоса и цокот копыт затихли вдали.
— Детство в седалище покоя не дает, — прокомментировал это сомнительное оправдание эльф и вернулся к изрядно помятой пачке листов.
Очередной визит чиновников в приют Богдана не добавил воспитателю лишних морщин только потому, что Марлен покинула дом три дня назад и уехала в лагерь первого отряда. Служители короны потыкали вездесущими пальцами во все документы, морально обслюнявили «детишечек», содрали с хозяйства лишних денег «на обустройство дорог» и убрались подобру-поздорову.
Четверо теней в этот раз не стали инсценировать ограбление на дороге, потому что весной они изъяли подати до последнего медяка, а слишком борзеть не следовало. Зато Ждан, в далекой молодости промышлявший мелкими кражами, умудрился стянуть у чинуш какие-то бумаги. Так, на всякий случай. Политической осведомленности ради. И сейчас маленький отряд схоронился в стороне от дороги, дабы наверняка проследить, что чиновники убрались, а заодно политически просветиться.
А Саид не удержался от хулиганства. Покуда Арджуна выискивал среди сплетен, личных писем и повседневной цифири хоть что-нибудь полезное, его задиристый подчиненный слегка подправил положение поваленного дерева на дороге. Чиновники, завидев препятствие, послали коней в обход. Чтобы почти сразу угодить в роскошные заросли борщевика.
— Однако, — Арджуна нервно дернул верхней губой. — Отныне, согласно королевскому указу, при полной поддержке советников короны и верховного жреца, всяческие жалобы крестьян на своих владельцев попросту не рассматриваются ни местными судами, ни князьями, ни в Йотунштадте. Как вам?
Тени ответили натянутым, как тетива, молчанием. На лицах Марии, Ждана и Саида отчетливо читалось лишь одно: «Совсем охуели».
